Одета она была просто, но чисто и опрятно: в длинную черную юбку, темно-синюю блузку, сверху в серую вязаную кофту с украшенными вышивкой рукавами. Темный платок она повязала на затылке. На вид ей было около пятидесяти, может, чуть больше. Лицо круглое, открытое, глаза светлые, а вокруг них мелкие морщинки. Видно, что из простых, деревенских.
— Вот и первый проситель, — негромко констатировал факт Алайс. — А вы сомневались, Никандра.
— Ну хоть что-то, — натянуто улыбнулась свекровь и уже значительно громче добавила: — Ну что же вы стоите в дверях, милейшая? Проходите.
Здесь вас никто не обидит. Не стесняйтесь. Я Никандра Каллигар, вдовствующая княгиня и наместница князя Рейгана.
Нерешительно застыв в дверях, гостья внимательно изучила нас.
А потом наши взгляды встретились, и меня будто магическим импульсом поразило. Похоже, на женщину тоже повлияло, потому что она неожиданно выпрямилась, расправила плечи и решительно двинулась вперед. И то, как она смотрела — открыто, прямо, немного с вызовом (хотя, возможно, мне просто почудилось), — не оставляло никаких сомнений: она пришла именно ко мне.
Гостья остановилась, лишь когда приблизилась к постаменту. Сдержанно поклонилась и застыла, не решаясь начать.
— Как зовут тебя, милая? — тут же спросила Никандра, которой явно не понравились наши переглядывания, но она не знала, что делать и как себя вести. — И что тебя привело в замок? Какая беда случилась? Не бойся, я тебе помогу.
Однако просительница на нее даже не взглянула. Зато от меня глаз не могла оторвать.
И от столь пристального внимания по спине как будто холодок прошел, а сердце забилось сильнее от волнения.
— Динара мое имя. А беда у нас у всех одна, — ответила женщина. Голос у нее оказался звонкий и довольно громкий. От него по залу прокатилось эхо. — Червоточина проклятая. И то, как быть с ней.
— Я понимаю и разделяю твою боль, Динара. Мы всеми силами боремся с этим проклятием и обязательно справимся. Все вместе, — отозвалась свекровь. — Если тебе нужна помощь, твой дом пострадал…
— Мой сын пострадал, — перебила ее Динара, не сводя с меня светлых глаз.
— Я же уже похоронила его. Все слезы выплакала. А вы спасли.
Я молчала. Да и что тут скажешь, какие слова подберешь.
— Мы как узнали, что вы принимаете, так разом все и пришли.
— Мы? — едва слышно переспросила я, впервые подав голос.
— Мы, — повторила женщина. — Только боязно было. Я первая пошла. Сейчас и остальные подтянутся. — Обернувшись, воскликнула: — Девоньки, заходите! Можно уже.
