Больше никаких коротких встреч, разговоров, прикосновений… взглядов. Ничего этого не будет. И нас не будет. Все как я хотела. Дура, какая же я дура!».
Рывком сев в постели, я прижала ладони к лицу.
Уехать, исчезнуть и забыть — план казался отличным. Только ведь не забудешь. И от себя не убежишь, как ни старайся.
Учеба, карьера… Алекс — все это осталось в прошлом. А здесь… здесь были Рейган и я.
«Тогда чего же я жду?».
Решение пришло мгновенно. Вскочив с кровати, я не стала искать в темноте тапочки или халат. Так и отправилась босиком.
Распахнула дверь, вышла в коридор и застыла, увидев там Рейгана. Решимость сразу куда-то пропала. И сердце будто ухнуло вниз, в самые пятки. Да так там и осталось.
— Фрэн? — Он выглядел удивленным. — Что-то случилось?
— Нет, — тихо произнесла я, рассматривая Рейгана, который в отличие от меня был одет и явно собирался куда-то идти. — А ты куда?
«Решил уехать? Бросить меня?».
— Вниз. Не спится, решил выпить. А ты?
— Я… я к тебе, — после небольшой паузы призналась я.
Рейган не собирался мне помогать. И брать инициативу в свои руки тоже не спешил. Спрятал руки в карманы брюк, застыл и, слегка наклонив голову, молча ждал. Но смотрел так, что колени подгибались, становилось трудно дышать.
А еще я злилась.
Как он мог быть таким… правильным и идеальным? Почему не наплевал на свое слово, на данное обещание? Почему оставался таким хладнокровным? Почему не сделал то, чего мы оба так желали, оставляя мне право выбора, когда я совершенно его не хотела?
Потому что Рейган был именно таким, как есть.
И нравился он мне именно поэтому.
Но это не означало, что я не могла злиться на него, на себя и на всю ситуацию в целом."
"— Раз ты считаешь, что спиртное в этот час лучше, то не стану тебе мешать, — звенящим от напряжения голосом заявила я, а после резко развернулась и шагнула назад к своей двери.
Я даже успела схватиться за ручку, прежде чем меня самым бесцеремонным образом схватили, развернули, обняли и поцеловали так, что непроизвольно подогнулись колени.
Никаких запретов, никаких сомнений, никакой логики и здравого смысла не осталось. Все сгорело в первые мгновения голодного, страстного поцелуя, рассыпалось пеплом с первым прикосновением, растаяло с первым рваным вздохом, переходящим в стон.
И я еще называла Рейгана холодным и отчужденным? Наивная дура! От него исходил такой жар, что я буквально плавилась в его руках, таяла, как воск, забыв обо всем на свете.
Сейчас даже воздух вокруг нас не казался ледяным.
