А ароматы! Тут пахло спелыми плодами, распустившимися цветами и зеленой травой. Казалось, ими невозможно надышаться.
Мы шли уже несколько минут, когда внезапно раздался тихий голос Ханса.
— Смотрите!"
"Повернувшись, мы увидели группу людей, которые собирали с деревьев наливные яблоки и складывали в огромные плетеные корзины. Их было человек десять-пятнадцать. Старики, взрослые, подростки. И все темные. Ни одного светлого или нейтрального. Я даже забыла, каково это… быть среди своих.
— В ковене всем и каждому найдется работа.
По-другому здесь не выжить, — прокомментировала девушка.
— А в чем же состоит твоя работа? — поинтересовалась я.
— Когда-то я думала, что займу твое место, — неожиданно выдала она.
Я тут же напряглась и сжала пальцы Рейгана.
Выходит, мои подозрения были не беспочвенны?
— А сейчас?
— А сейчас есть ты, и у меня совсем другая жизнь, — легко и даже весело произнесла она. — Моя, а не чужая.
Сад с темными остался позади, а впереди возвышались высокие стены крепости, широкие ворота которой были гостеприимно распахнуты.
Здесь не обнаружилось ни стражи, ни проверяющих, никакого подобия службы, которая проводила бы досмотр и собирала дань за вход. Мы просто вошли внутрь и оказались на перекрестке, от которого расходились в разные стороны целых пять дорог.
Девушка повела нас по крайней справа. Мы довольно быстро шагали по широкой улице, но я успела рассмотреть добротные дома с крылечками и резными ставнями, небольшие окошки, за которыми колыхались пестрые занавески.
Где-то раздавалось блеяние коз и мычание коров. Продвинувшись чуть дальше, мы услышали из-за дощатого немного кривого забора плач новорожденного ребенка, которого маленькая девочка с короткими косичками качала в люльке и тихо напевала колыбельную. Потом стук молотка и визг пилы и так далее.
Здесь велась обычная мирная жизнь. Никакой агрессии или злости я не чувствовала. Лишь родную темную магию, которой вокруг было очень и очень много. А еще взгляды. Похоже, местные жители получили команду не пялиться на новых гостей и очень старались ее исполнить, но повышенное внимание я все равно улавливала.
То и дело ловила на себе осторожные, любопытные, полные надежды и скрытой тревоги взгляды. От нас явно чего-то хотели. Понять бы только, чего.
— Ты тоже это ощущаешь? — спросил Рейган, когда мы вышли на небольшую площадь, выложенную серым камнем.
— Взгляды? — шепнула я, изучая окно, за которым колыхнулась занавеска.
— И тревогу.
— Да.
