Коснувшись ее языка своим, я уже был готов изучить таинственные предметы одежды, скрытые под ее платьем. Поднял руку к верхней из ряда крохотных пуговиц на ее груди. И расстегнул уже штук шесть, когда Амелия оторвала губы от моего рта.
– Нет, дорогой, – прошептала она, овевая дыханием мое ухо. – Не здесь и не сейчас. В любую минуту может вернуться Эдвард.
– Нет, он сейчас с Джесси, а это на весь день.
Едва слова сорвались с моих губ, я изумленно посмотрел на Амелию. Откуда такие сведения? О, нет, призрак Мартина не мог вселиться в меня! Пожалуйста, нет!
– Да, я знаю.
Пенни мне все рассказывает. Ей доставляет удовольствие в красках расписывать все, что Эдвард делает с женщинами. Милый, – сказала она, вновь приникая к моим губам, – мы должны быть осторожны. Если Пенни узнает о нас, то непременно донесет Эдварду, а он…
Она уткнулась лицом в мою шею. Возможно, дело в корсете – или в том, что она мертва, – но мне отчаянно захотелось защитить эту хрупкую леди. И больше жизни хотелось очутиться с ней в постели.
Я расстегнул еще две пуговички.
Амелия засмеялась, и при этом очаровательном ворковании я расстегнул следующую.
– Веди себя прилично, – одернула она. – Встретимся ночью на том же месте. Придешь?
Я так сильно вожделел ее, что боялся опозориться, как озабоченный подросток.
– В железных панталонах, – пошутил я.
– Без ничего, – промурлыкала Амелия так соблазнительно, что я попытался удержать ее, не дать подняться с моих коленей.
– Не сейчас, – прошептала она и провела рукой у меня между ног так, что сперло дыхание.
В следующую секунду открылась дверь. Вошла Дарси, и Амелия чинно села на свое место почти с ангельским видом, если не считать, что пуговицы ее платья были наполовину расстегнуты.
Дарси замерла с округлившимися глазами, переводя взгляд с расхристанного платья Амелии на ширинку моих брюк. Я скрестил ноги и положил на колени подушечку.
– Здесь так жарко, – вздохнула Амелия, неторопливо застегивая пуговицы.
– А теперь, Мартин, – деловито произнесла она, – о чем же ты хотел побеседовать со мной?
– О Джедадайе, – против своей воли выпалил я.
Когда она посмотрела на меня, нежное лицо выражало такую боль, что у меня перехватило дыхание. Затем, к моему ужасу, она постарела. За несколько секунд из молодой и красивой женщины превратилась в старую изможденную старуху, в глазах которой плескалось страдание всего мира, а затем исчезла.
