Но она, напротив, порозовела от удовольствия.
– Как мило с вашей стороны. Большинство людей твердят всякие ужасы про этот дом. Представьте, когда-то поместье называли «Сто вязов». На территории росло сто огромных деревьев, но после войны и освобождения рабов древесину пришлось продать. Один из моих предков решил тогда оставить тринадцать вязов – ведь это число зла, символизирующее то, что сотворили с нами янки.
Я не могла никак прокомментировать это сообщение, потому что не считала, что зло исходило именно от янки.
– Прошу, читайте все, что душа пожелает, – разрешила Нарцисса. – Мы с сестрой этим не увлекаемся, и возможно, именно вы поведаете нам забытые страницы из истории нашей семьи.
С этими словами она ушла.
Я с минуту оставалась на месте, пытаясь прийти в себя. «Сказывается происхождение», – промелькнула у меня мысль. Принимая во внимание нелюбовь сестер к чтению, Нарцисса и Дельфия могли на полном серьезе полагать, что в запертой комнате в подвале хранятся свидетельства славной истории их семьи.
Вероятно, почившие предки не потрудились рассказать горделивым южанкам правду. Как бы там ни было, я чувствовала, что чем бы сестры не занимались теперь, это было не менее ужасно, чем то, что сотворил с Амелией ее супруг-производитель."
"После ухода Нарциссы я устроила небольшое представление перед камерами. Вытащила одежду из гардеробной и рассматривала вещи, словно пытаясь решить, что надеть. На мне были джинсы и кашемировый свитер, поэтому я разложила два костюма и три платья, которые привезла с собой.
Одно платье повесила на столбике кровати, другое – на край каминной полки, а последнее – на венок из цветов, прикрыв объектив камеры. Что касается камеры в ванной, то можно было либо закрыть дверь, либо набросить на шпионский глазок полотенце для рук. Обеспечив себе уединение, я достала шар из тайника под окном и возобновила изучение.
К обеду я так и не продвинулась в своих штудиях, поэтому, встретив Линка внизу, попросила его устроить свидание наедине. За едой он блаженствовал в центре всеобщего внимания, поддразнивал женщин и, походя, отменил все сегодняшние сеансы массажа.
На встречу я принесла шар, прижав его к животу и укрыв широкополой шляпой и шарфом.
– Разбей, пожалуйста, – попросила я, вручая Линку артефакт.
Он порылся в стоящем на краю кладбища для рабов старом сарае, где хранился всякий инвентарь, и нашел несколько ржавых приспособлений, которыми с ходу попытался разрушить шар, но на сфере не осталось ни царапины.
