Пару раз подкатывали организаторы, предлагавшие нам переехать в большой дом, а они бы приводили туда больных. Идея-то неплоха, но эти ушлые хорьки собирались приводить к нам только богачей, способных выложить сотни тысяч, миллионы, лишь бы исцелиться. А бедняки, которым нечем платить, пускай подыхают на улицах.
Я посмотрела на Линка, и мы безмолвно сошлись во мнении, что слова Папаши Эла действительно имеют отношение к пропавшему ребенку. Я потянулась через стол, чтобы дотронуться до руки Линка. Мысленно увидела богатых женщин из «Тринадцати Вязов» и на пару с Линком попытался сообразить, почему же они там оказались.
Эти дамочки явно наведались в поместье не ради фальшивого сеанса. Так зачем? Чтобы излечиться от какой-то болезни? Но они не казались мне больными.
– Да, – сказала я и убрала руку. Линк думал так же, как я.
– Что бы это значило? – поинтересовался Папаша Эл, кивнув на наши руки.
– Она умеет... – начал Линк, но затем пожал плечами. – Расскажи все, что знаешь о «Тринадцати Вязах».
Я продолжила есть, Папаша Эл – рассказывать.
Место оказалось даже кошмарнее, чем я представляла. Да, до Гражданской войны там была ферма, на которой первоначально разводили скот. Но предки Нарциссы и Дельфии были слишком ленивы чтобы успешно вести фермерское хозяйство. Где-то в 1810 году жене хозяина надоело, что муж валяет дурака, распутничая все время в рабских бараках. Крыша прохудилась, урожай гнил на полях, а муж лишь предавался разврату с рабынями. Однажды хозяин сообщил, что собирается на пару недель в Новый Орлеан.
Тотчас же после его отъезда жена позвала работорговца.
– Она продала всех светлокожих детей с плантации, – сообщил Папаша Эл. – Наверное, ожидала, что муж прибьет ее по возвращении, но когда...
– Когда он увидел, какую кучу денег она получила, то обрадовался, – подхватила я.
– Да, – подтвердил старик. – Согласно легенде, все купчие на каждого раба до сих пор хранятся где-то в доме.
– Уже нет, – пробормотал Линк. – Их освободили.
Похоже, дед подумал на купчие, но я-то понимала, что Линк подразумевал людей.
– С тех пор разведение рабов превратилось в бизнес, переходивший от отца к сыну.
Я оттолкнула от себя пустую тарелку. Стало тошно от образов, проносящихся в голове. Неудивительно, что в «Тринадцати Вязах» мне постоянно было не по себе.
– Так и что там с восстанием и моим предком? – подтолкнул Линк.
– Твоя бабка почувствовала его. Нас спрашивали... как имя той женщины? Похоже на город.
– Дельфия, – выпалили мы с Линком в унисон.
