– Да? Тогда извини нас, Вэр, но…"
"– Я хотел сказать, что другого раза не будет, – заявил герцог. – Ни с ней, ни с кем бы то ни было. Достаточно, Филипп. Я больше не намерен терпеть твои выходки.
– Выходки? – переспросила Софи, несмотря на нежелание вступать в разговор.
– Я не ребенок, ваша светлость! – выпалил Филипп.
– Значит, глупец, – холодно произнес герцог. – Ведь ребенок рано или поздно превращается в мужчину, который ведет себя благоразумно и достойно.
Филипп густо покраснел.
– Вэр, – процедил он, – прекрати.
– Прекратить? Именно это я велел тебе сделать, и ты дал слово, что послушаешься, – отчеканил герцог, каждое слово которого ранило подобно кинжалу. – Ты поклялся, что в течение целого месяца не приблизишься к карточному столу и воздержишься от появления на скачках. И вот ты здесь. Причем сразу после того, как клятва сорвалась с твоих губ. Как ты это объяснишь?
– Я лишь пришел повидаться с Дэшвудом, – пробормотал Филипп.
Зрители разошлись, однако в зале повисла такая тишина, что все вокруг слышали этот разговор.
– Нет, это я пришел повидать Дэшвуда! – вскричал герцог. – А ты явился сюда, чтобы поставить на кон деньги, которых у тебя нет. – Он посмотрел на Софи и его взгляд стал презрительным. – Я вижу, насколько тверды твои намерения, если ты готов сдаться на милость первой улыбнувшейся тебе женщине.
Значит, Филипп пообещал прекратить играть и нарушил слово. В глубине души Софи сочувствовала герцогу. Она считала, что Филиппу не следовало подходить к столам, и если бы его светлость повел себя иначе, она поддержала бы его и уговорила Филиппа умерить свой пыл.
Но Софи не собиралась терпеть необоснованные обвинения герцога и терпеть наказание за чье-то безрассудство.
– Пусть тот из нас, кто без греха, первым бросит камень, – беспечно произнесла она. – Всем нам следует задуматься над своими недостатками, но обсуждать их прилюдно не нужно.
– Мораль, – протянул герцог, впервые взглянув на Софи не мимолетно, а более внимательно. – Как это несвойственно твоим друзьям, Филипп!
Тот втянул голову и стал похож на перепуганную черепаху.
Его уши пылали от стыда.
– Хватит, – снова забормотал он. – Прошу тебя, Джек.
Джек. Какое беззаботное имя для столь сурового человека. Софи даже пожалела Филиппа, подвергшегося унизительной отповеди перед друзьями и знакомыми. Герцог говорил негромко, однако внимание присутствующих было обращено на него.
– Да, прошу вас, – подхватила Софи, стараясь говорить как можно спокойнее.
