— Алла Владимировна? А вы что тут делаете?
— Проверка у нас завтра, москвичи приезжают, — как-то нервно отвечает Алла и, оттолкнув меня, проходит в коморку. — В общем так, Еся, ничего личного, но нам с тобой придется попрощаться.
— Что? — смотрю на нее ошарашенно. — Что вы имеете в виду?
— Ты должна собраться и освободить помещение, к утру тебя ты должна исчезнуть. Ты не устроена у нас официально, а я тебе не раз предлагала, ты сама отказывалась, впрочем, жить здесь в любом случае нельзя. В общем так, к семи утра тебя здесь быть не должно, вот здесь расчет.
Она протягивает мне конверт, нервно постукивая подошвой, должно быть, недешевых туфель. Беру его, открываю, просто машинально, но все равно фиксирую происходящее.
— Но здесь мало, — поднимаю глаза на администратора. — Тут в два раза меньше.
— Ты испортила товар, не забыла?
— Но…
— Бери, что дают, и будь добра, не создавай мне проблем. Повторяю, в семь утра тебя здесь быть не должно, Еся.
Я даже рот открыть не успеваю, а Алла уже хлопает дверью с обратной стороны.
Стою, как дура пялюсь на конверт с деньгами, которых едва ли хватит оплатить хоть какое-то мало-мальски приличное жилье, да что уж, здесь и на неприличное не хватит. Как же так?
Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, я ведь даже накопить ничего не успела. И что мне теперь делать?
Глава 2
После ухода Аллы ни о каком сне и речи быть не может. Хочется кричать, так громко, чтобы стены дрожали, чтобы на десятки километров было слышно мое отчаяние. Знаю, что реветь сейчас не выход, но слезы как-то сами на глаза наворачиваются, тонкими дорожками стекая по щекам.
И хочется спросить у Бога, у людей: за что? Чем я так провинилась? Чем за свои всего-то восемнадцать лет я так прогневала судьбу?
Я ведь так радовалась, когда нашла эту работу, когда получила свой, пусть небольшой, но уголок. Радовалась и просто работала, лелея мечту собрать денег и уехать, куда-нибудь далеко на север. Почему на север? Потому что там, вероятно, никто бы не стал меня искать.
В каком-нибудь небольшом городке суровой морозной Сибири, я бы смогла наконец успокоиться, жить, не оглядываясь по сторонам, и не страшиться того, что однажды меня найдут и вернут обратно.
Потому что обратно я не хочу. Не хочу, чтобы меня так просто подложили под чужого мужика, не хочу жить в золотой клетке, из которой мне наконец удалось выбраться. Просто не хочу всего этого. Хочу быть свободной. Неужели я так много прошу?
Возвращаюсь на кровать, сажусь и снова заглядываю в конверт.
