И вот сейчас я особенно отчетливо чувствую, как к горлу поступает нарастающая, такая лишняя сейчас паника.
— Ты чего побледнела?
— Что? — произношу слишком тихо.
— Жених, говорю, приснился? — я не понимаю, о чем он, вообще ничего не понимаю, просто хочу, чтобы отодвинулся от меня, чтобы не подходил так близко. И Марк, словно услышав мои мысли, делает то, чего я сейчас жду от него больше всего, просто отходит назад, продолжая сверлить меня чересчур заинтересованным взглядом.
— Какой же…жених? — начинаю заикаться, а ведь я думала, что это в прошлом, что, наконец сбежав из дома, избавилась от этого недуга.
"
"— Ну как же, ритуал девчачий, — его насмешливый взгляд проходится по моему лицу, — сплю на новом месте, приснись жених невесте, — продолжает откровенно надо мной издеваться.
А чего я, собственно, ожидала?
— Глупость какая-то, — произношу раздраженно, вообще не понимая, зачем продолжаю этот дурацкий и совершенно бессмысленный разговор. Я вообще говорить не люблю.
Лишь спустя несколько секунд, в течение которых в Марк молчит, я понимаю, что язык мне все же нужно учиться держать за зубами.
Мгновение, и я снова оказываюсь прижатой к стене. Сглатываю собравшуюся во рту, вязкую слюну, смотрю на изменившегося в лице Марка снизу вверх и не знаю, чего от него ожидать. Просто не знаю. Потому что выражение лица парня вновь приобретает непроницаемую маску.
— Глупость, говоришь? — ухмыляется. — А говорят схема-то рабочая.
— Говорят, в Москве кур доят, а доить пошли — вымя не нашли, — выпаливаю на одном дыхание, и тут же прикусываю язык, совершенно не понимая, зачем это сказала и где вообще этого набралась.
Но вопреки всем моим самым негативным прогнозам Марк внезапно начинает хохотать в голос. Не знаю, что его так рассмешило: мой до чертиков испуганный вид или брошенная мною, необдуманная фраза, но парень откровенно ржет, хватаясь за живот и даже, кажется, похрюкивает.
— Ты просто чудо, — наконец вдоволь насмеявшись, заключает парень, — иди первая, полотенце твое я повесил на крючок в ванной, в шкафчике есть новая зубная щетка, — улыбается и кивает в сторону двери в ванную комнату, — я после тебя пойду.
Ничего не говорю, подобно трусливой мыши, срываюсь с места и скрываюсь за спасительной дверью, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.
Успокоиться, нужно просто успокоиться, он мне ничего не сделает, издевается просто, явно наслаждаясь моим смятением. Это не мерзкий Костя, совсем не он.
Прикрываю глаза, стараясь привести в порядок дыхание.
