Ну так что, Мышка, ты уже не мерзнешь, согрелась?»
Улыбаюсь тому, как он перескакивает с одной темы на другую, но понимаю, что он снова вернется к этому разговору. Всегда возвращается.
Серая мышь 20:22
«Согрелась)) Лежу под теплым одеялом, укрытая с головой»
Ежик в тумане 20:23
«А я вот мерзну, Мышка, и согреть некому»
Серая мышь 20:25
«Совсем-совсем некому?»
Только отправив сообщение, я понимаю, насколько глупо оно могло бы показаться. Зачем я вообще спросила?
Ежик в тумане 20:26
«Есть один вариант…»
Серая мышь 20:27
«Тогда может стоит ему позвонить?»
Пишу, а сама отчего-то злюсь.
И жду, как никогда жду его ответа. Кажется, у меня и правда с головой беда.
Ежик в тумане 20:27
«Ему?)))))»
Он еще и издевается!
Серая мышь 20:28
«Ну или ей»
Ежик в тумане 20:28
«Да, пожалуй, нужно позвонить. Давно я не грелся)))»
Гад!
Выбираюсь из-под одеяла и отбрасываю телефон. И чего, спрашивается, злюсь? Мне ведь все равно, с кем он там греться собрался. Все равно же? Да, совершенно точно все равно.
Господи, как же глупо, о чем я думаю вообще?
Встаю с постели, и иду на кухню. Во рту стоит тотальная засуха, безбожно хочется пить.
Из комнаты выхожу практически на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху. Ничего, а главное — никого не обнаружив, в полумраке добираюсь до кухни. Наощупь нахожу выключатель на стене и включаю свет.
Из шкафчика достаю кружку и наливаю себе воду прямо из крана.
— Вообще-то у меня есть фильтр с водой, — голос позади раздается так внезапно, что вода, находившаяся у меня во рту, идет носом.
Поперхнувшись, начинаю кашлять.
— Зачем так подкрадываться? — хриплю, немного откашлявшись и поворачиваюсь к Марку, стоящему у входа и опирающемуся плечом на косяк.
— Извини, — пожимает плечами, пока я допиваю оставшуюся в стакане воду.
Быстро споласкиваю стакан и, поставив его на сушилку, иду к выходу.
— Можно я пройду? — произношу тихо, потому что Марк не собирается отходить.
Глаза сами опускаются с лица на шею, плечи, оголенный торс.
— Нравлюсь? — ухмыляется.
— Нет.
— Нет? — удивленно.
— Нет, — мотаю головой и вскрикиваю, когда, резко схватив меня за талию, он поднимает над полом мое несчастное тело, да с такой легкостью, как будто я ничего не вешу и, развернувшись вместе со мной, плотно прижимает меня к стене.
— А так? — нависает сверху. — Если поближе рассмотреть?
— Нне…
— Нет?
— Не надо, отпусти меня, пожалуйста.
Упираюсь ладонями в его плечи, горячие, напряженные.
