Я слушаю и одновременно сопоставляю сказанное Марком со словами Карелина.
Он говорил, что проблемы у него были как раз в то время, когда мы с ним впервые встретились.
— То есть у него были крупные проблемы, а он влез еще и в мою историю. Он что, святой? — я усмехаюсь.
— Скорее просто с придурью. Нет, Есь, этот человек далеко не святой, святым в бизнесе делать нечего, просто он из тех, кто играет честно, насколько это вообще возможно.
— Насколько возможно? — я изгибаю бровь.
— Да, малыш.
— Но почему он приехал вчера к тебе в офис? Мне показалось, вы хорошо знакомы.
— Не то, чтобы хорошо. А по поводу его приезда, ничего странного, я когда фамилию услышал, сначала придушить был готов, потом успокоился, решил разобраться. Позвонил дядке, он ему в той ситуации и помог, долго разбирательства длились. В общем, взял номер, позвонил, дальше ты знаешь. Все. Никакого волшебства.
Я молчу, хмурюсь. Мне еще только предстоит хорошенько осмыслить сказанное.
— Перестань, грузиться, Есь, все хорошо, выдыхай.
— Хорошо, — соглашаюсь неохотно.
— Что еще не так? Мне казалось, что все проблемы теперь решены.
— Просто… а что… что, если у нас не получится… А я без тебя уже не смогу, — задаю действительно волнующий меня вопрос.
Сейчас, когда с плеч спал груз, давивший на меня последние несколько лет, я это понимаю особенно четко.
Все остальное отходит на второй план, и я с каким-то диким нетерпением жду ответа Марка.
— Значит, мы сделаем так, чтобы получилось.
Глава 40
— Значит, мы сделаем так, чтобы получилось, — произношу уверено и пристально смотрю на свою Мышку.
Дурочка, какая же она еще малышка. Хрупкая, нежная и до ужаса притягательная. Я дико устал, не спал всю ночь, думал, звонил. Родню поднял, точнее одного конкретного родственника. Отца и брата беспокоить не стал, да и незачем было. Они от таких дел отошли. По крайней мере старались держаться подальше. Хватило им экстрима и адреналина.
Максу много говорить объяснения не потребовались, он все понял быстро, парни его сработали еще быстрее.
В общем, к утру «дорогой» родственничек стоял передо мной на коленях знатно помятый, связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту.
Я до сих пор удивляюсь, как удержал себя в руках. Как же сильно хотелось придушить эту мразь на месте. Удавить собственными руками и скормить собакам, чтобы ни следа не осталось.
Мышка, моя маленькая мышка, сколько же тебе пришлось пережить. Смотрю на нее и не могу сдержать улыбки.
