Помнишь первое условие?
— Ты… ты все-таки позволишь мне работать на складе? — уточняю на всякий случай.
— Мне это не нравится, малыш, но раз ты хочешь, а я все-таки обещал…
Договорить я ему не даю, просто обнимаю и тяну на себя. Сама пропадаю к его губам и целую, как в последний раз.
— Ну надо же, как сильно тебя впечатлил ассортимент моего магазина, — он откровенно надо мной посмеивается, а я улыбаюсь и понимаю, что вопреки всем законам логики и здравого смысла, я его хочу… снова.
— Мышка, нам однозначно нужно что-нибудь подобрать…
Глава 30
Еся
— Есь, ты чего там читаешь? — в помещении внезапно возникает Марк.
И как так вышло, что я никак не обнаружила его появления? И сколько он уже вот так, нависая надо мной стоит?
— Зачем ты подкрадываешься? — поворачиваюсь к этому двухметровому детине, откладываю коробку на одна из железных полок.
— Я соскучился, — урчит, точно котяра, и пользуется запрещенным приемом — наклоняется и прикусывает кожу на моей шее.
Ненормальный!
А если кто-нибудь войдет? И не важно, что пока мы здесь одни, ведь Марк сам говорил, что парни его вот-вот появятся, на выезде они каком-то задержались.
Потом еще была длинная тирада о Витале, на половине которой я потеряла суть, поняла только одно — Виталя всех конкретно задолбал, но Марк ему должен по гроб жизни, потому что, не будь Витали, не было бы и меня. Тут я тоже ничего не поняла, но уточнять не стала.
— Мышка, ты от вопроса-то не уклоняйся, я там видел, ты что-то интересное читала.
Я краснею, но отвечать не спешу. К тому же этот гад наверняка довольно долго тут стоял и прекрасно видел, что такого интересного я читаю.
Я тоже хороша, ушла с головой в информацию и даже не заметила, что в помещении нахожусь не одна.
— Мыыышка, а ты у меня развратная девочка, да? — он посмеивается, сволочь."
"Ну неужели так сложно было сделать вид, что ничего не заметил, не видел. И вообще, я же не для себя старалась.
— Я исключительно в целях самообразования и с профессиональной точки зрения, — заявляю на полном серьезе.
— Это когда ты у меня профессионалом стать успела, зайка моя? — он уже не посмеивается, хохочет в голос, а мне его треснуть хочется, чем-нибудь тяжелым.
По лбу.
— Я вообще не об этом! — пыхчу возмущённо, нет, ну почему он такой гаденыш. Знает ведь, что смущает меня подобными разговорами, а все равно продолжает. Каждый раз по новой. Я все еще к взгляду его — голодному, обещающему, порочному, — привыкнуть не могу, а он издевается. И сейчас ведь просто дразни, все понимая.
