А я улыбаюсь, как какой-нибудь дурачок в отдаленной деревеньке нашей необъятной.
— Не надо, Есь, не надо бояться. Я медленно. Осторожно.
Я шепчу ей тихо на ушко, снова покусываю мочку, провожу языком по раковине. И Еся, конечно, реагирует, не может не реагировать. Я еще на кухне понял, что ушки — ее эрогенная зона.
— Марк…
Не хочу, не надо, малышка, не останавливай меня. Я понимаю, конечно, что больно ей сделаю, что никак без этого, но могу хотя бы постараться минимизировать боль и неприятные ощущения.
Продолжая ласкать маленькое ушко, шею, опираюсь одной рукой на матрац, рядом с головой мышки, веду по животу, задираю выше футболку и двигаюсь ниже.
— Марк… — она взвизгивает, как только моя рука оказывается меж расставленных в стороны ножек.
— Расслабься, маленькая, не отталкивай меня. Я так тебя хочу, Мышка. Я осторожно.
— Марк…
— Осторожно, да?
Я и сам уже почти не соображаю. Мозг окончательно слился в «штаны».
— Да? — повторяю, словно в бреду, продолжая ласкать свою малышка, чувствуя ее вновь проснувшееся желание.
Она двигает бедрами, скорее неосознанно, чем намерено, просто реагирует на мои движения. И меня это ее бесконтрольное поведение дико заводит. Она хочет меня, подсознательно хочет. Иначе бы не лежала сейчас так спокойно, не позволила бы делать с собой то, что я успел сделать. Не кончала бы с таким надрывным, протяжным стоном.
— Да…
Тихо, очень тихо, но я услышал.
Приподнимаюсь слегка, в глаза своей мышке заглядываю, словно убедиться пытаюсь, что не послышалось, не показалось. Что она действительно сказала мне «да».
— Да? — уточняю, глядя в орехового оттенка глаза.
Она больше ничего не говорит, только кивает и глаза прикрывает. И выгибается слегка в пояснице, бедрами соблазнительно двигает, в такт движениям моей руки, будто желает получить больше, а лучше все сразу.
Здесь и сейчас.
Мне окончательно срывает крышу, последний контроль летит к чертям и я срываюсь, падаю в карьер, переступив ту самую черту.
— Маленькая моя.
Продолжаю ласкать ее, глажу, развожу влажные от соков губки, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать, как животное дикое. Буквально одурев от простого «да», от реакции ее тела, от близости ее такой необходимой, усиливаю напор, ласкаю откровеннее, настойчивее, грубее.
