Я поцеловал ее в волосы, и Аня покрылась мурашками.
– Эй, вообще-то, тут очередь, – послышался голос. – Пообжиматься можно и в другом месте.
Аня дрогнула в моих объятиях и развернулась, чтобы взглянуть на меня. Она ничуть не изменилась. Только короткие волосы, обрезанные по плечи, выдавали ее перемены за эти два года.
Ее глаза были испуганными. Не знаю, что читала она в моем взгляде, но я был в полном шоке.
Я потянулся и взял ее кофе. Схватив девушку второй рукой, мы направились к столику, который был ближе всего к детскому уголку.
Аня села напротив и опустила глаза, боясь вновь посмотреть на меня. Я прожигал ее взглядом, а потом посмотрел на малыша, спокойно перебиравшего игрушки.
Твою мать.
Может, я спал? Это выглядело так же невероятно, как и звучало.
– Как ты могла так со мной поступить?
Аня молчала, боясь посмотреть мне в глаза. Ее взгляд был направлен в пол, а пальцы нервно теребили подол ее платья.
– Посмотри на меня, – потребовал я.
Она этого не сделала. Когда малыш вернулся к нам с игрушкой, Аня взяла его на руки, усадив к себе на колени.
Я терпеливо ждал ее ответа, но девушка продолжала хранить молчание. Решив оставить этот разговор на потом, я протянул руку к ребёнку и погладил его колено. Не знаю, как он реагировал на чужих людей. Мне не хотелось его пугать. Малыш внимательно следил за моими движениями, но не отпрянул. Возможно, на генетическом уровне, он чувствовал, что я ему не чужой человек. Мы внимательно смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда.
Он был так чертовски похож на меня, и это не было каким-то самовнушением. Этот ребенок был моей копией, ничего не взяв от своей матери."
"Он протянул мне маленькую машинку, которую только что взял в детском углу. Я раскрыл свою ладонь, чтобы принять ее. Спустившись с коленей Ани, он отправился обратно за новой порцией игрушек.
– Как его зовут? – спросил я с дрожью в голосе.
Эту боль ни с чем не сравнить. Осознание того, что у тебя есть ребенок, имени которого ты даже не знаешь.
Аня впервые взглянула на меня, и я увидел намёк на слезы в ее глазах. Она перевела свой взгляд на сына. Какое-то время она молчала. Тяжело вздохнув, она повернулась ко мне обратно.
– Рома… – тихо сказала она. – Я назвала его Ромой.
Мое сердце пропустило удар. Я вновь взглянул на сына, он уже возвращался к нам с еще одной игрушкой. Подойдя на этот раз не к матери, а ко мне, Рома протянул мне другую маленькую машинку, чтобы я снова взял ее. Так я и сделал.
