– Ты сейчас такой зануда, ты знаешь об этом?
– Я просто волнуюсь за твое здоровье. Тебя не тошнило сегодня?
– Немного с утра после завтрака, но потом я отправилась спать. Так что… Я чувствую себя прекрасно.
Я опустила свой взгляд в меню, пытаясь понять, чего же мне хочется, но меня воротило от всего, просто читая описание. Рыбу не хотелось, мясо тоже. Груша в салате? Фу! Я не сказала Диме главного: что омлет на завтрак был единственным, что я сегодня съела. Иначе б он выбесил меня своим беспокойством.
– Я давно хотела тебя спросить, – спросила я, отложив от себя меню, так ничего и не выбрав.
– Ммм? – Дима поднял на меня взгляд и посмотрел с интересом.
– Два года назад ты помогал интернату. А на сегодняшний день? Просто за те недели, что я в Сочи, ты ни разу не упомянул о нем, и мне стало интересно.
– Да, конечно. Я до сих пор их спонсирую. Но, к сожалению, бываю у них нечасто из-за загруженности на работе. Саня, в отличие от меня, не пропускает ни одной пятницы. Для него это важно.
– Почему?
Дима пожал плечами раздумывая.
– Он не любит говорить о своем детстве, и мы с Никитой уважаем это. Зачем копаться в себе и своем прошлом, когда ты должен жить сегодняшним днем и строить планы на будущее.
– Не понимаю. При чем тут его прошлое?
– Я разве не говорил?
Я покачала головой. Это бы я точно запомнила.
– Он воспитывался в детском доме с двенадцати лет. Как он там оказался, я не знаю. Думаю, его родители просто вели довольно маргинальный образ жизни, поэтому социальные службы его забрали.
Я тут же загрузилась, слыша это. Бедный ребенок. Я сразу же вспомнила тех детей, которых мы изъяли из семьи с Аллой Леонидовной. Нужно обязательно как-нибудь нанести ей визит и спросить о них.
– О чем задумалась? – спросил Дима, аккуратно беря меня за руку.
– Да так, ни о чем.
– Ты вспомнила о своей прежней работе? – догадался он. – Ты скучаешь по ней?
Дима удивительным образом умел читать мои мысли. Видимо, это и есть самая настоящая любовь: быть одним целым.
– Нет, – честно ответила я.
– Уйти от туда было правильным решением. Эта работа оказалась не для меня.
– Слишком тяжело?
– Да. Очень больно видеть детей, которые не нужны своим родителям. Я поняла, что работа в таком месте может сделать меня не просто устойчивой к таким событиям, но и черствой, а я не хотела терять свою человечность.
– Малышка, не расстраивайся из-за этого.
Видя мое грустное выражение лица, Дима взял мою руку и поцеловал ее.
– Прости, сегодня твой день. Я что-то забылась.
