Он был одним из тех, кто способствовал аресту твоего отца. Я собирался сжечь ее, но не успел.
Аня завороженно смотрела на меня, ее глаза были широко раскрыты от шока.
– Так именно ты оборвал его жизнь или нет? – наконец спросила она.
– Я уже не помню, – честно признался я. – Предателей было слишком много. Может, и я, а, может, и нет.
Она опустила голову, и я увидел, как первая слеза скатилась вниз по ее щеке. Я провел по ней ладонью и поцеловал это место, ощущая на губах солоноватый вкус.
– Я просто вспомнила об отце, – с грустью прошептала она.
– Мне так его не хватает.
Мои губы коснулись ее щеки, но в этот раз я не отстранился. Я держал ее ближе к себе и гладил девушку по спине, даря ей утешение.
– Получается, так ты отомстил за него? – спросила она, шмыгнув носом.
– Поверь мне: все, причастные к этому, понесли заслуженное наказание.
Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня.
– Под заслуженным наказанием ты подразумеваешь смерть?
Я напрягся, осознавая, как много уже сказал ей. На этом я должен прекратить допрос.
Аня до сих пор не знала, что ее отец не умер от естественных причин. Савина отравили по заказу его лучшего друга. Я не был уверен в том, что необходимо раскрывать ей эту тайну. Особенно ту, что я избавился от всех причастных к этой истории. Вплоть до представителей закона, которые были замешаны во всем этом. В ту ночь под пытками Новиков выдал мне все, кроме одного.
– Давай закроем эту тему? – попросил я.
Аня заерзала, сидя верхом на мне. Я предупреждающе сжал ее бедра, чтобы она не шевелилась, потому что мой член уже болезненно упирался в плавки.
И даже ее вопросы не заставили его размякнуть.
– Мне просто интересно, скольких человек ты лишил жизни, – призналась она.
Я вздернул брови вверх. Она что издевалась надо мной?
– Я перестал вести счет еще в Сирии, – ответил я.
Аня задумалась.
– А когда ты впервые убил человека? – задала она свой следующий вопрос, явно ощущая свою власть над мои разумом, потому что я давал ей ответы слишком быстро.
Черт. Эта девушка сведет меня с ума когда-нибудь. И я отдаю себе отсчет в том, что полностью позволю ей это сделать.
– В тот день мне исполнилось восемнадцать, – сразу же ответил я.
– Это слишком рано. Даже для тебя.
– Он не был хорошим человеком, если тебя это успокоит.
Аня на мгновение задумалась.
– Можешь ли ты сказать, что лишал жизни только плохих людей?
«Мы что находимся на гребаном интервью?» Меня поражала скорость моих ответов на все ее вопросы.
