– Вскрытия не было?
– Как-то это на селе не в обычае, разве что уж явная уголовщина произошла. А здесь на нее никак не похоже. Удар[116], как доктор сказал. Вот родня на дыбки и встала: не дадим мертвого кромсать, не по-христиански это. Нет такого закона, чтобы их принудить, плюнули и отступились…
– Он тоже в Терешкинском конце жил?
– Нет, в Елисеевском.
– Вот что вы мне скажите, Иван Иннокентьевич… – промолвил Ахиллес задумчиво. – В случае чего, найдется у вас достаточно власти и возможности, чтобы вскрытие все же провести?
Ненадолго задумавшись, пристав сказал уверенно:
– Если кое-чем прижать родню, то, пожалуй, найдется и власть и возможность.
Общего бунта это никак не вызовет, не в Средневековье живем, двадцатый век на дворе, это даже на селе ощущается порой… Даже если узнают…
– Категорически мне не хотелось бы, чтобы узнали, – сказал Ахиллес. – Можно ли сделать так, чтобы вскрытие проведено было ночью, в глубочайшей тайне? Это не моя прихоть, это необходимость.
– Ну если так – постараюсь обеспечить, – решительно сказал пристав.
– Где он был в тот вечер, известно?
– Совершенно неизвестно, – сказал пристав. – Никто ведь следствия не вел…
– Вы говорили, что провизор ваш – химик с университетским дипломом… – сказал Ахиллес задумчиво. – Сможете привлечь его к делу? И уговорить не болтать потом?
– Думаю, без особенного труда. Это что же, началось самое настоящее следствие? – спросил пристав с нескрываемой радостью.
– Оно самое, – усмехнулся Ахиллес.
– Значит, подозреваете…
Они посмотрели друг другу в глаза.
– Подозреваю, – кивнул Ахиллес.
– Была тут у меня схожая мысль… – сказал пристав. – Даже с агрономом с агрономической станции советовался – есть у нас агрономическая станция, единственная в уезде. Грешил на спорынью[117] – знаете, как с ней порой обстоит? Ну вот… Только агроном мои умозаключения опроверг – из зерна нынешнего урожая еще никто хлеба не молол, я справлялся…
– Теперь далее… – сказал Ахиллес. – Меня крайне интересуют два человека. Зовут их Пров Семеныч и Гордей Степаныч, тоже из кулаков, арендовали у Лесневского землю наравне с Капитановым, только меньшие части…
– Оба мне прекрасно известны.
– Я их видел, обоих, – сказал Ахиллес. – Но решительно не запомнил, кто из них кто. А оказалось, мне необходимо это знать…
Он постарался как можно тщательнее описать приставу того из визитеров, что выглядел более нерешительным, лишенным той напористости, что была свойственна второму.
– Это не ребус, – усмехнулся пристав.
