Ахиллес на миг ощутил мальчишеское желание показать старой даме язык – чего офицер российской императорской армии сделать никак не мог. К сожалению.
– Ну что же, мадемуазель Ванда, господин подпоручик… – Старая дама овладела собой. – Примите мои поздравления. И все же, во времена моей молодости…
– Нравы меняются со временем, пани Катарина, – столь же быстро ответила Ванда. – Нынешний этикет отличается от того, что был в ходу при Наполеоне Бонапарте…"
"Все же язычок у нее был как бритва. Вот только на сей раз пани Катарина уже не позволила себе проявить эмоции даже перед лицом столь явной насмешки.
Сказала бесстрастно:
– Мне не случилось жить во времена Наполеона Бонапарта, мадемуазель Ванда, я появилась на свет гораздо позже. – Посмотрела на Ахиллеса: – Господин подпоручик, я все помню. Когда вы намерены…
– Буквально через минуту-другую, – ответил Ахиллес.
Она величественно кивнула и удалилась по коридору. Ванда не без некоторого довольства собой сказала:
– Правда, я ее неплохо срезала с Наполеоном Бонапартом? И не прицепиться ни к единому словечку, и смысл прекрасно понятен: я ее считаю старухой, из которой песок сыплется, и ангелы на небесах заждались… – И с любопытством спросила: – Ахилл, а что означает ваш обмен загадочными репликами?
– Ты только не ревнуй, пожалуйста, – сказал Ахиллес, – но у меня буквально через пару минут свидание с этой дамой.
– Я оценила шутку, – благосклонно кивнула Ванда. – Ревновать к этой высохшей селедке можно только сойдя с ума… Какие-то дела, это ясно… Мне можно знать как помощнице сыщика?
– Конечно, – сказал Ахиллес.
– Она говорила твоему отцу, что «в доме нечисто». Значит, хоть что-то, да знает…
– Понятно. Расскажешь завтра?
– Конечно… мадемуазель помощница. – Он поднялся. – Спокойной ночи и приятных снов, например, о том, как мне дают генерала, ты становишься генеральшей, и мы едем на бал у императора…
Ванда сделала гримаску:
– Мне лицезрение императора никакого удовольствия не доставило бы. И даже почтения не вызвало бы.
– Польская кровь бунтует, вспоминая все прошлое? – понятливо спросил Ахиллес.
– Да нет, тут другое… Ты не пойдешь доносить на меня в жандармерию?
– Ни в коем случае, кохана.
Они были одни в длинном полутемном коридоре, но Ванда все равно зашептала ему на ухо:
– Может, тебя это и возмутит, Ахилл, но для меня Романовы худородны. Предок Лесневских, «рыцарь Анджей герба топор»[95], впервые упоминается в летописях в тысяча четыреста сорок третьем году.
