– Он подумал и спросил с надеждой: – Может, у вас, у католиков, по-другому?
– Да нет, – грустно сказала Ванда. – Все то же самое, иначе они, сам понимаешь, не готовились бы так открыто к венчанию. Иоланта еще неделю назад в Самбарск ездила, отец рассказывал, была в костеле, договаривалась о сроке и времени с отцом Тадеушем…
– Значит, остается надеяться только на наши с тобой таланты сыщиков…
– Ну, какой из меня сыщик? Сыщик – это ты.
– Ты все же помощница сыщика, – сказал Ахиллес. – Успела уже себя неплохо в этой роли проявить, будем надеяться, что и дальше у тебя будет хорошо получаться…
– Я постараюсь, – серьезно заверила Ванда.
…Круглый стол посреди гостиной был массивным и тяжеленным даже на вид. Так что Ахиллесу пришли в голову вольнодумные мысли, лишенные всякого почтения к высокой науке спиритизма: пожалуй, такой стол ни на вершок не сможет сдвинуть с места, постучать об пол его бегемотьими ногами ни жулик-«медиум», ни даже парочка вызванных духов.
Подождав, когда все рассядутся за столом, «магистр», стоявший у стены, где располагался выключатель электрической люстры, сказал:
– Все здесь присутствующие уже не раз посещали спиритические сеансы… кроме мадемуазель Ванды.
Поэтому я, с вашего позволения, мадемуазель Ванда, повторю те наставления, что уже давал. Бывает, что некоторые пугаются. Заверяю вас, сегодняшний сеанс будет заключаться исключительно в беседе… Если только вызванный пожелает на нее явиться, а так бывает не всегда. Вы услышите голос, и ничего более не произойдет.
Убедительно вас прошу: не размыкайте цепь! Это порой влечет самые печальные последствия: обидевшийся гость… или гостья могут никогда более не прийти.
– Да, Ванда, и я тебя очень прошу, – поддержал дядя Казимир. – Ничего страшного не произойдет, не размыкай цепь!
Ахиллес присмотрелся к нему с интересом. Полное впечатление, что дядя Казимир чувствовал себя значительно лучше: бледные прежде щеки чуть порозовели, движения стали не столь вялыми, а голос – не таким тусклым.
То ли некоторое улучшение здоровья, заставившее неведомую болезнь отступить на пару шажков, то ли предвкушение общения с пришельцами из пресловутого тонкого мира…
– Я выполню все в точности, – заверила Ванда. На ее личике читалось не наигранное, а самое настоящее любопытство. Ахиллес, по чести признаться, испытывал то же самое: вопреки всему, что он наплел, на спиритическом сеансе он тоже оказался впервые в жизни.
