И добавил не без грусти: – Ванда, милая, как бы я этого ни хотел всем сердцем и всей душой, ничего не получится. Твой отец – человек неглупый и предусмотрительный. Он взял с меня слово офицера и дворянина, что в имении я не допущу никаких вольностей…
Очаровательное личико Ванды заметно омрачилось:
– Жаль… Но слово офицера и дворянина нарушать нельзя… Я бы первая перестала тебя уважать… – И вдруг ее лицо просветлело. – Однако женская хитрость всегда превосходит мужскую… Повтори-ка слово в слово обещание, которое ты дал!
Ахиллес покосился на спину кучера и Артамошки – и, хотя прекрасно знал, что по-французски они ни бельмеса, понизил голос:
– «Во время пребывания нас в имении не повторится то, что уже произошло в вашем доме».
– И все? Ничего больше?
– Ничего.
– Ах, эти мужчины, полагающие себя самыми большими на свете хитрецами… – тихонько засмеялась Ванда. И добавила вкрадчиво: – Конечно, и слово дворянина, и слово офицера – святое слово… Но и в нем способны отыскаться лазейки. Как, например, в твоем… – Она обаятельно улыбнулась, вновь отправив сердце Ахиллеса в некую пропасть.
– Ты не забыл, что мы с тобой начали целоваться до того, что произошло в доме? Вот тебе и лазейка. Ты ведь не давал слова не целовать меня? Так что некоторые вольности мы все же сможем себе позволить… – и быстро добавила шепотом: – Нет-нет, только не сейчас, кто-нибудь из них может обернуться…
И ведь накликала! Бородатый осанистый кучер обернулся – за пару мгновений до того, как Ахиллес успел выпустить руку Ванды из своей – и пробасил:
– Приехали, барин.
Сейчас свернем направо, за те вон деревья – и вид на усадьбу откроется.
Ванда взглянула на свои часики, висевшие на груди на золотой цепочке:
– Как раз успеваем к вечернему чаю. У тебя будет возможность их наблюдать в самой что ни на есть естественной обстановке…
– К вечернему? – поднял брови Ахиллес, глянув на свой серебряный «Павел Буре», ничуть не пострадавший после кратковременного пребывания в медвежьем чреве.
Оставалось еще двадцать минут до пяти часов пополудни.
Ванда улыбнулась:
– Ахилл, провинциальное имение – та же деревня. Вечереет не по часам, а по солнцу. Но ты, если проголодался, не беспокойся: ужин тоже будет. – Она фыркнула. – После спиритического сеанса.
– Вот кстати, – сказал он. – Уговор хорошо помнишь? Не показывай удивления, что бы я там ни нес.
– Ну конечно помню. Во-первых, у меня хорошая память, а во-вторых, я как-никак помощница сыщика… – Она засмеялась.
