Природный ландшафт там таков – горы, по-нашему сопки, лес, – что количество пригодной под дачи земли ограничено. А строятся там оживленно. Земля будет дорожать и дорожать, потому что больше ее не становится – только меньше…
– А! – с большим пониманием произнес Лесневский.
– Я рад, что вы понимаете, вы же деловой человек, – сказал Ахиллес. – Дачные участки у нас принято покупать не особенно большие – два-три на десятину, а то и четыре. Вот и подсчитайте, на сколько участков можно поделить мою землю. И наконец, дядя оставил шестнадцать паев в золотопромышленном товариществе «Благодатский».
Месторождение там богатое, его только начали разрабатывать, так что мне пишут родные: я могу рассчитывать самое малое на две-три тысячи дохода в год. Возможно, и больше. Вам непременно нужно увидеть завещание?
– Я был бы вам очень признателен, – сказал Лесневский все так же без выражения, потом чуть улыбнулся. – Я и сам иногда не знаю, чего во мне больше – от шляхтича или от дельца…"
"Он рассматривал духовную[80] очень внимательно, даже посмотрел на свет, присмотрелся к печатям.
Наконец вернул лист Ахиллесу.
– Это меняет дело… Думаю, с моей стороны препятствий не будет.
Да, ты не магнат, весело подумал Ахиллес, и как человек деловой прекрасно знаешь, что порой синица в руках лучше журавля в небе. В Москве или Петербурге вы, пан Лесневский, могли бы со временем найти и лучшую партию… но позволит ли вам ваше состояние ждать у моря погоды? Особенно в Петербурге с его дороговизной?
Его переполняла радость от того, что все так легко и просто устроилось.
Он поколебался, но все же спросил:
– Я могу рассказать все Ванде?
Лесневский сухо сказал:
– При условии, что при дальнейшем с ней общении вы будете соблюдать все необходимые в таких случаях приличия, чтобы не скомпрометировать ее ни в малейшей степени.
– Слово офицера и дворянина. Я надеюсь, прогулка с ней по главным улицам или городскому саду ее, с вашей точки зрения, не скомпрометирует?
– Пожалуй, нет, – после короткого раздумья ответил Лесневский.
– Ну что же, теперь мы можем пожать друг другу руки, господин будущий зять? Я рад, что все так хорошо кончилось.
«А уж я-то…» – подумал Ахиллес, пожимая сильную широкую ладонь. Сказать, что он был на седьмом небе – значит ничего не сказать.
– Мне думается, теперь мы можем выпить коньяку? – спросил он. – У меня здесь отличный коньяк. Или послать денщика за шампанским?
– Ну что вы, к чему это гусарство? – усмехнулся Лесневский.
