Рано или поздно он вернется в сознание, и на него вновь навалится весь ужас происшедшего, и он может попытаться еще раз… Уже не посредством пистолета… Разве что рассказать все Тимошину, на которого во многом можно полагаться, взять его в сообщники? У Тимошина с Бергером Петя и неделю не протрезвеет. Хотя с этими нововведениями – чертовыми уроками словесности и Тимошин и Бергер крайне ограничены в возможностях и никак не смогут держать Петю под постоянным присмотром. К тому же ниточек может и не оказаться. Все явственнее вырисовывается тупик…
Когда мысли окончательно уперлись в глухую стену, в тупик, он встал, сбросил солдатскую одежку и надел летний белый китель со всем прочим.
Посмотрел на спящего Петю и спрятал браунинг в карман – исключительно для того, чтобы не оставлять его дома. Прицепил дедовское оружие, вышел в свою крохотную прихожую и сказал моментально выскочившему из своей каморки Артамошке:
– С барина глаз не спускай. Если, паче чаяния, проснется до моего возвращения, что хочешь делай, что угодно придумай, но напои его опять до беспамятства.
А если все же не захочет упиваться, кликни Никодима и держите его здесь силком до моего возвращения. Понял?
– Так точно, ваше благородие!
– А что ты понял?
Чуть помявшись, Артамошка признался:
– Что ничего не понял, ваше благородие. Но исполню все в точности, как велели.
– Ну, чтобы тебе было понятнее… – сказал Ахиллес. – Барин твердо решил покончить жизнь самоубийством. Я что-нибудь постараюсь придумать, но время потребуется… Теперь понял?
– Вот теперь понял, – просиял Артамошка.
– И точно, в таком разе нужно его в беспамятстве подержать. Авось, денек пьяным пролежавши, передумает. Был у нас подобный случай с одним приказчиком. Решил он…
– В другой раз расскажешь, – отрезал Ахиллес и вышел.
Неторопливо направился в сторону Большой Овражной, где стоял дом Тураевых (правда, никаких оврагов там не имелось, и почему улицу назвали именно так, не помнили и старожилы). Путь не такой уж близкий, можно еще о всяком подумать…"
"Итак, князья Тураевы.
Обладающие титулом на законных основаниях. Вот только иные природные князья, из Рюриковичей и Гедиминовичей, потомки удельных и великих князей, ровней себе князей вроде Тураевых решительно не признавали. Потому что и титул, и обширные земельные пожалования захудалый дворянин Тураев получил то ли от первого Лжедмитрия, то ли от второго. Оба самозванца немалому числу захудалых пожаловали и титулы, и даже боярские чины. И земель раздали немало.
