– Думаю, нет нужды объяснять суть дела, – сказал он, грозно сопя. – Многие из вас эту газетку почитывают регулярно. Ну, в этом нет никакого нарушения уставов, каюсь, я и сам порой читаю – залихватски пишут, канальи, как завернут что-нибудь этакое, с кандибобером… Что уж там, не впервые офицеры нашего полка попадали на страницы сего малопочтенного издания, которое все вслух ругают, но потаенно читают чуть ли не все. Но! Обращу ваше внимание на то, что в прошлом речь всегда шла о стандартных, если можно так выразиться, проступках – предосудительных, заслуживающих наказания, но стандартных.
Меж тем сейчас речь идет о событии уникальном, в истории русской армии доселе не встречавшемся. Чугуевцы снова на высоте… С романтической точки зрения все выглядит великолепно: в провинциальном пехотном полку внезапно объявился свой Шерлок Холмс. Самый натуральнейший. По горячим следам на месте преступления, злодейского убийства, открывший и изобличивший убийцу. А вот с точки зрения сугубой практики… «Подпоручик С.
», будучи пусть и вне строя, но в полной форме, принял на себя функции полицейского следователя. Осматривал место преступления, искал улики, допрашивал подозреваемых… На что с точки зрения закона и воинских уставов не имел никакого права, не будучи ни полицейским, ни военным следователем, да военные следователи не рассматривают преступлений против гражданских лиц. Беспрецедентный случай для нашей армии. Впадая в некоторый цинизм, скажу: газетные заметки о… шалостях господ офицеров публике уже приелись.
Эти шалости были, есть и, крепко подозреваю, будут. И я не стану вам врать, что, будучи субалтерном, вел исключительно благонамеренный образ жизни… правда, в газеты никогда не попадал, чего не было, того не было. Но это совсем другое… Хотите что-нибудь сказать, господин подпоручик?
Помявшись, Ахиллес произнес:
– Мною все это было проделано с разрешения полицейского пристава местной части."
"– Тем самым нарушившего закон, – сказал полковник недобро.
– Я плохо знаю полицейские законы, но вряд ли они разрешают привлекать к раскрытию преступления посторонних лиц, так сказать, из публики. С одной стороны, вы совершили благое дело, подпоручик, – изобличили злодея, убийцу. С другой – сделали наш полк посмешищем для всех, кто читает газеты, а их в Российской империи немало. И вдобавок – мишенью для сплетен в обществе… да повсюду. – Он взял со стола еще несколько газет и потряс ими в воздухе: – Вот, извольте.
