Правда, как и следовало ожидать, все шишки посыпались на злодея Сидельникова; об Ульяне упоминалось исключительно как о «тоскующей по любимому мужу безутешной вдове», а Марфа не фигурировала вовсе."
"Да и о «ближайшем соседе покойного подпоручике С.» писалось исключительно в превосходных, даже хвалебно-пафосных тонах. Будь он человеком штатским, такая статья могла бы только польстить, он бы даже не имел ничего против указания его фамилии в полном виде. Живописно повествовалось, как молодой офицер, «гордость полка», применив нешуточные таланты сыщика, за каких-то два часа раскрыл кровавое преступление и изобличил убийцу – а «скромный герой в полицейском кителе, околоточный надзиратель С.
» произвел задержание такового буквально в нескольких аршинах от места, где еще лежало тело убитого с ножом в груди. Ахиллеса именовали «самбарским Шерлоком Холмсом». Попутно Зоркоглаз (кто скрывался за этим псевдонимом, Ахиллес не знал) воспользовался возможностью в очередной раз отвесить пинок самбарской интеллигенции, с которой «Следопыт» пребывал в постоянной и непримиримой вражде.
Пространно высмеивал означенную интеллигенцию, имеющую склонность изображать славных офицеров российской императорской армии этакими недалекими бурбонами, пребывающими на крайне низкой ступени умственного развития, ордой монстров, чьи духовные интересы не простираются далее попоек, карт и дебошей. Меж тем такие офицеры, как «подпоручик С.», патетически восклицал Зоркоглаз, являются наглядным опровержением сего порочного тезиса, демонстрируя незаурядные умственные способности и отточенное логическое мышление.
И предлагал в заключение устроить подписку в честь обоих скромных героев, чьи фамилии начинаются с «С»[48].
Да, будь он человеком штатским, лишь радовался бы – и, пожалуй, отправил бы в Красноярск несколько экземпляров газеты для родных и знакомых. Но он был офицером, знавшим, что его начальство по прочтении статьи мысли будет питать отнюдь не возвышенные, умиленные и пафосные…
Есть от чего приуныть, да еще это письмо… С одной стороны, нет еще и полудня, а он давал себе зарок не употреблять спиртного ранее пяти часов вечера (исключая, разумеется, случаи, когда бывал приглашен на праздничное застолье), с другой – причина, повод, ситуация… В конце-то концов, и дающие церковные зароки отказа от пьянства частенько их не блюдут… С кем человеку проще всего договориться, так это с собственной совестью…
Он кликнул Артамошку и отдал необходимые распоряжения.
