Вот тут у вас и стал помаленьку план рождаться, а под рукой Павел Силантьевич в роли надежного исполнителя… Павел Силантьевич, простите за нескромный вопрос, но сыщикам, как и врачам, дозволено… Уж не уверила ли она вас в светлой и чистой к вам любви? Уж не дала ли тому, как бы это поделикатнее, реальных доказательств?
И по тому, как метнулся взгляд Сидельникова, понял: угодил в цель! Покачал головой:
– Павел Силантьевич, Павел Силантьевич… Шли у нее на поводу, нимало не задумываясь: а зачем вы ей после? Ведь полиция готова была вашу стряпню проглотить без перца и без соли.
Вот разве что Яков Степанович кое-какие несообразности тоже усмотрел, но у него, в конце концов, чин невелик, трудно порою с таким чином в нашем Отечестве правду искать… Вовсе я не хочу хвастать, но проигрыш ваш случился, когда полиция готова была дом покинуть, вашими объяснениями вполне удовлетворившись, – да тут я появился… Вернемся к вам, господин Сидельников.
Вот подумайте сами: увенчайся все успехом, что получилось бы? Молодая, красивая, умная женщина с образованием и немалыми капиталами, вольная, как птичка… И зачем вы ей тогда? Есть у грузин, мне в училище соученик, из Тифлиса родом, рассказывал, примечательная пословица: «Что стоит услуга, которая уже оказана?» Не протолкнуться было бы вокруг нее от кавалеров умнее, образованнее и интереснее вас, господ знатных, благородных, светских.
Не было бы вам в ее новой жизни места. А потому, сдается мне, очень быстро вы б что-нибудь выпили уже не с сонною отравой, а отравой натуральной. Приехала она к вам, скажем, под вуалькой на квартиру для любовного свидания, бутылку настоящего заграничного вина привезла. И первым бы вас выпить поощрила. И улетучилась бы, как привидение.
– Да вы… Да я… Да вы… – Сидельников кипел от злости. – Ульяна Игнатьевна, это что ж такое?
– А это господин подпоручик то ли умом повредился, то ли в белую горячку впал, – ответила она, и Ахиллес подумал: пожалуй, ее спокойствие вызвано не одним бромом, но и железным характером, острым умом.
– А вы что же, доктор, так спокойно смотрите? – обернулся к врачу Сидельников.
