— А, — махнул оборотень рукой, — псина цапнула, сухожилие порвала. Это до смерти теперь.
Он натянул свежую рубаху, взятую Лесаной из неруновых запасов.
— Так о чем думаешь, Охотница? Можно я посижу рядом?"
"Девушка подвинулась, и собеседник опустился на скамью.
— Я думаю о том, что вроде ты человек. А жрешь людей. Значит, все одно — зверина. Но ведь ходишь, говоришь, даже любишь, небось, кого-то?
Его глаза блеснули в темноте зеленью:
— Да ты, как я погляжу, тоже вроде бы человек. Тоже, поди, кого-то любишь.
А всю Стаю надысь перебила — и не дрогнула.
Собеседница пожала плечами:
— Вы пришли сюда кормиться. Я не должна вас привечать.
— Не должна, — согласился он. — Ну так и я не должен ничего. Волки бывают всякие, Охотница. Одни кровожадны и глумливы. Другие за всю жизнь человека не пробуют. Не хотят. Иные без нужды не лезут, но, буде случится, жалеть не станут.
— Как ты? — повернулась обережница.
— Да, — кивнул он. — Мы все разные, Лесана. Как и вы. Вы же убиваете нас. Шкурите. Вытапливаете сало.
Употребляете потроха для лекарства. Так чем вы лучше?
— Одевайся, — буркнула девушка, которой отчего-то не понравилось, что пленник назвал ее по имени и выставил все так, будто бы она — тоже живодерка, каких поискать.
— Позволь отдохнуть, — попросил он. — Я так давно не мылся. Хорошо…
— Завтра, — сказала обережница, — ты перекинешься волком. И всю дорогу будешь ехать так в санях.
— Спасибо, — ответил он.
— Если вздумаешь…
— Не вздумаю. От тебя, как и от меня, жалости не дождешься.
Это я уже понял.
— Выходи.
Лют вздохнул, оделся и вышел, подталкиваемый в спину, на хрустящий мороз. Возле бани пленник замер и посмотрел на небо. В прорехе снежных туч виднелась луна. Она грустно взирала с небес вниз. Словно, почувствовав ее тоску и одиночество, а оттого острее переживая свои собственные, мужчина запрокинул голову и завыл. Это был протяжный раскатистый нечеловеческий вой, полный тоски и силы.
— Ах ты, стервец! — Лесана хотела было отвесить ему затрещину, но волколак увернулся.
И уже через миг чаща отозвалась ответным протяжным: ""Уо-у-у-у…""
Пленник миролюбиво улыбнулся:
— Не сердись, Охотница. Я не убегаю.
— Зачем ты выл? — наступала на него девушка. — Ну?
— Чтобы она знала, что я жив.
— Кто ""она""?
— Мара.
— Зачем?
— Чтобы ждала.
— Не дождется. — Лесана смотрела сердито.
— Ты не запрещала выть.
— Теперь запрещаю.
— Я понял.
— Завтра, по моему приказу, — перекинешься. И сидеть будешь тише воды.
— Буду. Обещаю.
