Иные очнулись и взялись помогать: тянули прочь тех, кого ужас и растерянность лишили на время ума. Обережница сорвала голос. От жара пересохло в горле, глаза слезились и ничего не видели в дыму.
Когда немногие уцелевшие вырвались из огненного кольца, деревня полыхала так, что вокруг было светло, словно днем. Майрико оглядела орущих детей и тех немногих полуживых баб, мужиков, парней и девок, что вырвались вместе с ней.
Дарина держала под уздцы лошадей. Дети ревели, бабы рыдали. Одеты все были только в исподние рубахи.
— Уходим! — Майрико махнула рукой. Даже здесь, на опушке леса, от жара горело лицо. — Уходим!
Она говорила сипло, но ее услышали. Лущанский староста, с обгорелой всклокоченной бородой, обернулся к колдунье и гаркнул:
— Куда? Куда уходим? Там лес — ночь! Сожрут!
— Гостяй, ветер в нашу сторону ежели задует — сгорим! — Дарина повернулась к мужику. — И убежать не успеем!
— Все одно! — махнул он рукой. — Сгорим, сожрут ли — до утра никто не доживет.
Майрико шагнула к упрямцу и вдруг со всего маху ударила по лицу.
Да так, что тот не удержался на ногах. Обережница нависла над оглушенным старостой и просипела:
— Коли решил подохнуть, оставайся. А баб и детей мне не будоражь! Сказано идти — значит, пойдете.
— Куда? Куда идти? — взвыл с земли Гостяй, утирая окровавленный рот. — Куда с тобой идти? Нешто ты ратоборец?
Целительница плюнула и повернулась к сбившимся в кучу лущанцам.
— Что в стадо сбились, как коровы? В одну черту вставай. Быстро!
Лекарка дернула из-за пояса нож, полоснула себя по ладони и, погрузив палец в кровь, зашептала слова заклинания.
По очереди она обходила людей, нанося каждому на лицо защитные резы.
Полыхала деревня, ветер рвал кроны деревьев, разгоняя волны жара, пламя рвано металось, и лекарка понимала, что Гостяй, скорее всего, прав. Не удастся им спастись. Но в тот миг, когда она обреченно думала о смерти, небеса разверзлись, и на людей потоком хлынула вода. Словно бы излились разом все дожди, на которые так скупилось нынешнее лето. Стена воды скрыла горящую деревню.
За всю жизнь Майрико не могла припомнить такого ливня. Небо рассекали молнии, дождь лил, оглушая.
Подойдя к Дарине, целительница в самое ухо прохрипела ей:
— Обойди всех, скажи, чтобы не разбредались. Надо чертить обережный круг.
Женщина кивнула и бросилась собирать сельчан. Майрико же, нагнувшись, погрузила нож в воду, которую пересохшая земля пока еще не хотела принимать, и стала обходить погорельцев, проговаривая слова заклинания.
