На следующих выходных он приехал из Москвы и прямо с вокзала заявился к ней домой с букетом для мамы, чтобы, как положено, просить у отца её руки. Светлану Петровну он даже не посчитал нужным спросить, согласна ли она. Это и так было ясно и ей, и ему, и маме с папой, и даже Надькиному Виктору. Надька, глядя на всю эту церемонию, только фыркнула, мол, устроили тут киностудию «Мосфильм»."
"«Мосфильм» не «Мосфильм», а Светлана Петровна молниеносно собрала чемодан, чтобы успеть на поезд, на который у него заранее были куплены два билета.
Расписались они уже в Москве, и первую их ночь в офицерском общежитии, которая и стала брачной, Светлана Петровна запомнила на всю жизнь. Всё переплелось так, что стало непонятно, где чьи руки и ноги, ей казалось они прорастают друг в друге, слипаются как-то, что ли, чтобы потом уже никогда не расставаться. Даже кровать под ними пела, как бы сообщая городу и миру, что тут совершается нечто волшебное, такое, про что люди говорят, так не бывает.
Потом были общежития, гарнизоны, военные городки, провинциальные приграничные города, казённые квартиры, сослуживцы и их жёны, глупые и не очень, стервы и клуши, разные.
Подруг среди них не случилось. Да и зачем ей подруги, если у неё был Игорь, которого она с самой первой встречи называла «мой генерал». Она не сомневалась, что её муж станет генералом, и не рано или поздно, а очень скоро, и изо всех сил старалась, чтобы её генерал в бытовом плане ни в чём не нуждался. Разумеется, насколько это было возможно в провинции в советское время.
Светлана Петровна умела нравиться людям и везде выстраивала нужные связи. Ведь имея связи и деньги, можно весьма неплохо устроиться даже в каком-нибудь глухом захолустье. Будут деньги, будет знакомый мясник, стоматолог, парикмахер, товаровед, портниха, спекулянт и фарцовщик. Денег в семье всегда было достаточно, единственное чего не хватало, так это детей. В первую беременность на десятой неделе Светлана Петровна по дороге с работы из библиотеки поскользнулась и со всего размаха грохнулась на обледенелую дорожку, через три дня у неё начался выкидыш, и советская самая лучшая в мире медицина в лице захолустной больницы с задачей сохранения не справилась.
Возможно, случись такое в Москве или в Ленинграде, ребенка удалось бы спасти, но не факт. С тех пор на десятой неделе организм Светланы Петровны регулярно отторгал зародыша. Врачи поставили диагноз «привычный выкидыш» и развели руками. Ни грязи, ни воды, никакие санатории и лекарства не помогли.
