Подрядчик был тут же послан злорадствующей в душе заказчицей и вернулся от генерала сильно взгрустнувший, однако и смета строительства тут же значительно выросла в цене.
– Зачем тебе охрана? – недоумевала Светлана Петровна. – Ты же не преступник!
– Тебе всё шуточки! Ты не понимаешь, – хмурился генерал. – Мы тут на отшибе. Вон, лес кругом и дорога к нам прямо от шоссе.
Откуда ему было знать, что всего через год лесок неподалёку снесут и начнётся масштабное строительство этих курятников, которые именовались модным иностранным словом «таунхаус» и почему-то стоили при продаже баснословных денег.
– Ну какой такой таун может быть по соседству с самой дачей Репина! Совсем с ума посходили, – сетовала Светлана Петровна.
– Вот видишь, – торжествовал генерал, – они понаедут, а у нас тут охрана. Пусть только сунутся, ни одна моль не пролетит!
Охрана объекта комплектовалась самим генералом из сотрудников штатной охраны банка, но оплачивалась отдельно из его собственных средств.
Сначала Светлана Петровна ругалась, что он устроил на даче коммунальную квартиру, но со временем привыкла, что в доме охраны живут какие-то люди. Именно живут со всеми удобствами, потому что охрана заключалась в том, что они по очереди таращились в монитор, куда передавались данные с камер наблюдения, или неспешно прогуливались по периметру участка. Хоть бы двор мели, что ли! Но регламент охраны не позволял отвлекать охранников на непрофильные действия.
Светлана Петровна как-то видела этот их монитор, разделённый на квадратики, в которых наблюдались сосны, ворота, дорога, и ровным счётом ничего не происходило. Скучное кино. Ведь по окончании строительства таунхаусов туда постепенно понаехали какие-то далеко не бедные люди, которым не приходило в голову куролесить по соседству у генеральской дачи, да и саму дачу из-за гигантского забора было толком не разглядеть.
Забор, кстати, тоже выстраивался в соответствии с требованиями генерала, имел камуфляжную расцветку и стоил немалых денег."
"Светлана Петровна полюбила свой дом как собственное дитя. Она ходила босиком по практически белым полам из карельской берёзы, гладила стены, прислонялась к ним лбом и щеками, прислушиваясь к шепоту дерева. Поначалу дом именно что-то шептал ей, а потом стал немножко кряхтеть и ворчать.
