Черты его лица были скрыты небольшой густой бородой иссиня-чёрного цвета и надвинутой на лоб шляпой. В память врезались глаза: холодные, блеклые, безжизненные.
Взгляд, не знающий жалости и пощады.
Меня трясло так, что едва стояла на ногах. Лёгкие будто сдавило железным обручем, и я с трудом могла сделать неглубокий вдох. Инстинкт самосохранения велел мне бежать, но я осталась и срывающимся голосом ответила ему:
- Убирайтесь прочь, иначе я вызову стражу!
- Смелая, - хохотнул один из тех выродков, что остались стоять позади.
- Я таких люблю.
- Ещё слово… - взвился мой отец, потрясая воздух окровавленным кулаком, но их остановил бородатый:
- Заткнулись все. Разговор не окончен, господин Кэрри. Настоятельно советую подумать над нашим предложением, - произнёс он, даже не оборачиваясь, а затем протянул к моему лицу ладонь, затянутую в чёрную кожаную перчатку.
Я отшатнулась от неё, словно это была не рука, а ядовитая змея, на что незнакомец тихо, многозначительно усмехнулся:
- Ещё увидимся, молодая госпожа.
- Убирайтесь вон отсюда! - дрожащим от ярости голосом повторила я, указывая рукой на дверь. - Если вы ещё хоть раз явитесь сюда, будете иметь…
Не договорила, поскольку троица вышла, не дождавшись окончания моей фразы. Едва за ними захлопнулась дверь, я бросилась к отцу:
- Папа, кто это был? Зачем они приходили?
- Я сбегаю за лекарем, - пролепетала мама.
- Не надо. Нос вроде не сломан, само пройдёт, - остановил её отец и слегка пошатываясь, медленно направился в подсобку.
- Надо смыть кровь, чтобы не распугать посетителей.
- Я помогу, а потом вытру пол, - засуетилась мать, убегая за ним. - Рози, побудь в зале!
Я в полной растерянности осталась стоять между рядами столиков на две и четыре персоны. Что происходит? Почему мама с папой ведут себя так, словно они что-то скрывают?
В конце концов, кто эти мерзавцы?
Желая хоть немного успокоиться, я прошла за прилавок, приглушила свет в зале и попыталась налить себе чашку горячего травяного чая.
Это оказалось сложной задачей. Сначала чашка едва не выпала из моих трясущихся пальцев. Зачарованный глиняный чайничек с заваркой расплескал большую часть ароматной жидкости по столу, вместо того, чтобы попасть тонкой струёй эту самую чашку. Кое-как наполнив её кипятком, я подула на обожжённую кожу и сделала маленький глоток.
Колокольчик над входной дверью требовательно звякнул, и я увидела Гэрольда Нивэна Третьего собственной персоной.
