Я окинула его презрительным взглядом с ног до головы.
– А вы не такой дурак, сударь, коим кажетесь с виду.
– Я сходил с ума, пытаясь представить твое лицо… А потом решил, что ты мне привиделась, темная… Но это была ты. С самого начала это была ты. Я должен был догадаться. Демоны побери, ты даже пришла на свои собственные похороны! Какая женщина могла бы поступить так смело?
Он протянул руку, коснувшись моего подбородка, но я отпрянула.
– Помни, кто перед тобой. Не смей меня касаться.
– Ты была моей. Любила меня.
Сходила по мне с ума. Ты мечтала, чтобы я к тебе прикасался…
– В твоих глазах я была жалкой, глупой, толстой дояркой, Эдриан.
– А стала императрицей, Фиона…
– Фиона умерла в пламени пожара, – процедила я. – И ты в жизни своей не сумеешь доказать обратное. Ты стоишь перед императрицей Евой Сальваторе, женой императора Данте Сальваторе. Будь почтителен.
Эдриан мотнул головой.
– После того, как понял, кто ты на самом деле, я думаю о тебе постоянно. Ты была со мной, была моей женой, была в моих руках… Неужели ты сейчас с Данте ради него, а не ради мести мне? Ты с ним, потому что он стал императором, а не я?
Услышав это, я рассмеялась прямо ему в лицо.
– Месть? Эдриан, как же ты много о себе возомнил… Я с Данте не потому, что он император и не ради какой-то мелочной мести. А потому, что быть рядом с этим человеком – величайшее счастье в моей жизни. Даже если бы императором стал ты, я бы ни за что за тебя не вышла. Понадобилось – я поехала за ним на границу с Лиманом, или в ссылку, или спустилась бы в самое пекло за ним, за моим темным! А ты – ты просто никто.
Мстят тем, к кому неравнодушны, а мне… мне искренне наплевать на тебя Эдриан. Иди своей дорогой и живи свою жизнь. Я забуду о тебе сразу же, как только ты скроешься с моих глаз долой.
Я видела, как мертвеет его красивое лицо по мере того, как я говорила.
– Не могу, – хрипло проговорил он, пожирая меня глазами. – Я мечтаю о вас каждую секунду своей жизни. Фиона, Ева, моя темная королева… Я люблю вас, Ваше Величество.
С этими словами Эдриан склонился ко мне с высоты своего роста, заключил в крепкие объятия и поцеловал.
У меня не было ни единого шанса на сопротивление – он впился губами в мои губы, не давая мне отстраниться, не давая мне дышать.
Но, каким бы сильным и неистовым не был его порыв, я не ощутила ни капли ответного чувства.
Только холодное, яростное бешенство.
Призвав на помощь темную силу, которую питал мой фамильяр, я смогла отстраниться.
