Казалось, что счастье сейчас разорвет мою грудную клетку, так его внутри стало много.
Все вокруг отдалилось, и мне было наплевать, что сейчас на нас смотрит целый зал народа и, наверное, за всем этим по кристальонам наблюдает целая империя.
Публичное предложение руки и сердца было давней традицией правителей Серинити, и пусть!
Я была в совершенно неподобающем для императорского предложения виде – в мятых, грязных и драных после лабиринта обтягивающих штанах и куртке, с растрепанными волосами и кровавой повязкой на плече.
Но если он решил сделать это так и сейчас...
Пусть будет так и сейчас!
Это были только наше мгновение – мое и Данте.
Одно на двоих.
Только наша близость.
Я тихо, интимно прошептала «Да», взяла протянутое кольцо и почувствовала себя самой счастливой девушкой во всех существующих мирах...
ГЛАВА 102
Данте
К моему вящему удивлению, две недели, которые Эдриан провел в одиночной камере, явно повлияли на него благотворно.
Личную охрану я оставил в коридоре – не боялся же я, в самом деле, своего брата.
Хотя, по идее, опасаться надо было бы, учитывая обстоятельства нашей последней встречи.
И то, что я упек его в тюрьму.
Сидя на нарах в черных брюках и белой рубашке, братец забавлялся с алой боевой магической сферой – подкидывал ее в руке, затем ловил.
На мгновение мне показалось, что он швырнёт ее в меня.
Но все-таки Эдриан не был таким дураком.
– А, Его Императорское Величество… Какая честь для бедного узника, – протянул брат, мельком взглянув на меня.
– Неплохо выглядишь. Этот парадный мундир женишка вкупе с короной тебе идет. Только повязка все портит – уж не обессудь.
Я уселся на стул напротив него, оценивая.
– Вижу, время, проведенное здесь, пошло тебе на пользу.
– Скука тут смертная. А вот на сегодняшнюю императорскую свадьбу я бы посмотрел.
– Я не против твоего присутствия на бракосочетании, Эдриан. Если не будешь глупить.
Он поднял голову, и мы встретились глазами.
– Не буду. Дай мне посмотреть на нее. В последний раз.
Я ничего не сказал, и брат добавил:
– Я не дурак. Я все понял, Данте. И не собираюсь ломиться в наглухо закрытую дверь. Поражение тоже нужно уметь принять достойно. Вы оба и впрямь поставили меня на колени. Но я не собираюсь стоять на них вечно.
– В глубине души я догадывался, что благоразумие тебе не чуждо, – усмехнулся я.
– Слышал о суде над нашей матерью… – медленно проговорил Эдриан. – Ее приговорили к смертной казни за измену и заговор против короны.
