Вообще-то мы углублялись в другое.
Я вспомнил разговор с Евой Адлер в картинной галерее и откинулся в кресле.
– И какой твой наиболее любимый? Лично мне нравится стиль Писсари.
– М-м-м, обожаю Писсари, просто с ума от него схожу! – с энтузиазмом воскликнула Агнесс.
Это выглядело так жалко.
– Эта его техника широких мазков кисти, игра света и тени великолепна, ты не находишь? – продолжал я.
– О да! У Писсари великолепные широкие мазки! – с облегчением подхватила Агнесс.
Не выдержав, моя мать склонилась к ней и шепнула:
– Моя дорогая, Писсари был скульптором…
Агнесс замолчала, наткнувшись на мой холодный взгляд.
И тут же, нисколько не смущаясь, зачастила.
– Я буду так рада посетить с тобой Академию Художеств, Эдриан. Уверена, ты многое мне расскажешь там!
– Твоя компания будет излишней, Агнесс. И да, у меня нет абсолютно никакого интереса выбирать тебе туфли.
В васильковых глазах Агнесс блеснули слезы.
Обычно это всегда трогало мое сердце.
Но не в этот раз.
Сейчас передо мной стояла картина: темноволосая девушка в роскошном платье из темно-красного бархата, которая танцевала, обнявшись с моим младшим братом.
Перед моим мысленным взором были насмешливые блестящие глаза Евы Адлер, отливающие янтарем, в обрамлении пушистых ресниц.
Злость вскипела, как я ни пытался с ней совладать.
Танец Евы и Данте был случайностью.
Просто случайностью!
Не думай о Еве Адлер.
Думай об Агнесс.
Почему не получается? Почему?!
– Эдриан, это было грубо! – с возмущением воскликнула моя мать.
– Извинись перед Агнесс – видишь, она плачет?
Я смотрел на свою рыдающую любовницу, которая явно плакала напоказ и хотела, чтобы я ее пожалел, и просто диву давался – и я желал, чтобы вот эта инфантильная, капризная и истеричная девушка стала моей женой?!
В этот момент дворецкий доложил матери, что ожидаемый гость прибыл.
– Что-то слишком много гостей на нашем семейном обеде, – протянул я.
Но я и представить себе не мог, КТО окажется этим самым гостем!
ГЛАВА 81
Для меня было полной неожиданностью, когда в гостиную в сопровождении своей личной охраны ступил темный дож Ксаргул.
Самое удивительное, что и мать, и Агнесс тепло приветствовали этого змея.
Что там говорить – дож и впрямь смотрелся безобидным старичком – тронь его, рассыплется.
Он всегда выглядел так безобидно – ползучие хорошо умеют маскироваться. Но однажды я видел, в какого чудовищного ядовитого черного с белыми полосками змея он может обращаться – сила, подаренная ему духом Нагайно.
