– Не знаю, что, что на меня нашло!
И тут ее взгляд остановился на мне.
Я вежливо кивнула и отпила из бокала искристого, который был у меня в руках.
ЕЕ БОКАЛА.
В то время, когда она осушила бокал, который подсунула мне!
Так вот что там было – сыворотка правды.
Меня хотели раскрутить на скандальные признания на моем собственном приеме.
Но кое-чего не учли.
Осознав, что попалась на свою же собственную удочку, Калопина громко и горько разрыдалась. Ведь ее репутация в высшем свете была загублена.
Узнавшая об измене своего супруга, Ганна Лошаль тоже разрыдалась – вернее, громко завыла.
Как будто сама за спиной муженька не потешалась над его нелюбовью к гигиене.
А все гости принялись расходиться, бурно обсуждая эту потрясающую новость.
Громкий скандал, которым завершился вечер, был для них слаще меда.
Мой прием был идеален.
Мне оставалось только душевно проводить всех гостей, и можно было выдыхать.
Эдриан явно намылился под предлогом прощания завести со мной беседу, но черта ему с два – я отправила к нему прощаться болтливую Мерседес, которая явно обрадовалась возможности исполнить обязанности хозяйки вечера.
– Могу ли я удостоиться чести, леди Адлер?
Замерев на одном месте, я досчитала до трех, чтобы успокоиться, и медленно обернулась...
ГЛАВА 79
Данте стоял прямо за моей спиной в полумраке коридора.
Без повязки.
Я тут же окунулась в его темно-синие глаза, как в океан. Океан – стихия, которой сопротивляться не было никакого смысла.
Зачем он снял наглазник?
Что сейчас видит во мне? Неужели читает мои мысли?
– Что вам угодно, темный генерал Сальваторе?
– Всего лишь, чтобы вы проводили меня до ворот, леди Адлер.
По местному этикету считалось, что если хозяева провожали гостя дальше порога, значит, оказывали ему особую честь.
– Вы – тот, кто избавил нас от мареновой угрозы, – любезно проговорила я. – А значит, вам можно все.
Мы шли по дорожке рука об руку, и гравий тихо шуршал под ногами.
Я пыталась унять бешено колотящееся сердце, которому не было совершенно никакого удержу и покоя.
Зябко поежившись, обняла свои обнаженные плечи руками – в Серинити уже наступила морозная зима. Она была не сильно холодной – градусов пять-шесть, а то и меньше.
Но в открытом шелковом платье все равно, конечно, холодно.
Вдруг Данте снял с себя форменный военный китель и накинул мне на плечи.
Он был тяжелый и хранил тепло его тела.
Я согрелась вмиг!
Нет, не согрелась.
Меня кинуло в жар. Щеки заалели, и предательски сбилось дыхание.
