С этой девушкой я познакомилась около прачечной, когда поставила рядом палатку и под видом своей помощницы, сорокалетней мадам Зиверт, стала распродавать там свои крема для рук. Торговля шла очень бойко, вышедшие после ночной смены прачки скупали мои крема только так. Цену на крем я поставила самую минимальную, но засчет большого объёма продаж получила в тот день весьма приличную выручку.
И тут подошла рыжая девушка в синей косынке с лицом, усыпанным веснушками.
– А за сколько вы продаете свой крем, леди? – робко спросила она.
Я хотела назвать цену, но тут обратила внимание на ее руки, и ужаснулась.
Красные, покрытые шелушащейся коркой, они все были изъедены средствами для стирки!
Я дала ей пару баночек крема для рук бесплатно, и мы разговорились.
Оказалось, у Мод старенькая больная мама, которой нужно дорогое лекарство – нигде, кроме как в прачечной, не платили столько, чтобы на него заработать. Поэтому девушка и работала прачкой, несмотря на то, что у нее оказалась повышенная чувствительность к стирающим средствам.
Мне необходима была верная личная служанка, которая не предаст, поэтому я и решила нанять Мод, которая была на седьмом небе от счастья, что ее хочет взять госпожа.
– Не знаю, зачем маркизе Адлер понадобилась эта рвань, – Мерседес покосилась на девушку. – Я предоставила вам отличную служанку…
– Меня полностью устраивает Мод. Думаю, ей отлично подойдет та комнатка, в которую вы хотели заселить меня. Мод, ты можешь идти. Там сейчас как раз находятся мои вещи – можешь их разобрать.
И да, кстати, леди Гастелло, насколько я знаю, у вас есть еще одна дочь, Дебора… Получается, она еще одна моя сестра, кроме Агнесс и бедной Фионы, погибшей в пожаре.
– Дебора наказана – она три дня не должна выходить из своей комнаты и ни с кем общаться! – тут же вмешался Клифф.
– Но я так хотела с ней познакомиться! – всплеснула руками я.
– Девчонка взяла слишком много воли – сбежала из дома и отправилась в Академию Художеств, чтобы выяснить, что нужно, чтобы попасть на их новый курс, – сварливо проговорил барон.
– У нее дурная привычка – мазюкать кистями да красками. Уж сколько вдалбливали глупышке, что не женское это дело – по холсту малевать, а ей хоть трава не расти!
– И все-таки я настаиваю на знакомстве со своей самой младшей сестрой, – прищурилась я.
– Только из уважения к тебе, милая, – снизошла Мерседес. – Можешь ненадолго зайти к этой противной упрямице, но, пожалуйста, не говори с ней о ее увлечении, чтобы она не питала ложных надежд.
