Главная проблема синего пламени в том, что оно очень плохо поддавалось тушению, потому что, в отличие от обычного огня, имело в себе магию.
Ворвавшись к управляющему, который мирно дрых в своей постели, намереваясь проспать весь пожар, я велел ему поднять тревогу, вызвать огнеборцев и заняться прислугой, сам же отправился в покои матери.
В первые в жизни я пожалел, что Данте уехал.
Уж он-то бы точно помог мне организовать эвакуацию лучше, чем дурак-управляющий.
Уволю его к чертям!
Мать тоже спросонья долго не могла понять, в чем дело и поверить, что Руберно горит.
Мне и самому в это верилось с трудом – ведь на имении стояла сильная магическая защита от возгорания, а так же сигнализирующие чары, которые в этот раз почему-то не сработали.
Вскоре мать и Агнесс, разбуженные мной, уже бежали к выходу.
А вот в покоях Фионы меня ждал сюрприз – жены там не оказалось!
Беглым взглядом я отметил горящую магическую сферу и большую тарелку с крошками и изюминками на ее постели.
Догадка только промелькнула, но я просто отказывался в это верить!
Про ночные приступы обжорства у Фионы среди слуг ходили анекдоты.
Она совершала набеги на кухню именно ночью…
Уж не там ли она была – на малой кухне, которая сейчас пылала адским пламенем?!
ГЛАВА 57
Не моя ли идиотка-жена стала причиной этого пожара?!
Когда я выскочил на улицу, то увидел там толпу взволнованных слуг, и мать с Агнесс в одних сорочках, зябко кутающихся в шали.
Все они с испугом смотрели на горящее западное крыло и синие отсветы пожара прыгали по их лицам.
Пересчитав людей, я с досадой понял, что, похоже, моя догадка оказалась верной – все выбрались из особняка, кроме моей жены!
Скорее всего, Фиона сейчас была там, в полыхающей кухне!
– Эдриан, ты куда? – закричала Агнесс, схватив меня за плечо.
– Фиона там. Может быть, ее еще можно спасти!
– Нет, любимый! Это слишком опасно! Мы что-нибудь придумаем, найдем тебе новую выразительницу проклятья. Ты не можешь рисковать своей драгоценной жизнью ради этой идиотки!
Я даже не сразу понял, о чем она говорит.
А когда понял, то нахмурился.
Агнесс сейчас думала не о жизни Фионы, а о том, что если она умрет, то проклятье моей будущей жены так и останется со мной.
Ведь коровнице все равно суждено было умереть – раньше или позже, став проклятой, если наш брак не будет расторгнут.
Но я просто не мог стоять и смотреть, пока она там умирала.
Слишком мерзкое чувство вины в смерти беззащитного человека – я не мог его вытерпеть.
