Полу-чужой, полу-ктулху какой-то! Его хвост был в начале коридора, а огромная морда – в самом конце. Самое странное, что это чудо-юдо было все залито то ли краской, то ли кровью, к тому же частично распилено и покорежено. Вставленный в глаз рубин блеснул, словно чудовище подмигнуло мне. Камень во втором глазе монстра был безжалостно выковырян – там зияла слепая ниша.
– Один из самых могущественных темных духов Эфемера – Фобос, – мимоходом заметил Данте. – Недавно хотел завоевать мир, и стать темным властелином, но светлые вместе со старейшинами Эфемера его с трудом победили и низвергли.
Теперь поклоняться ему нельзя даже темным.
Я сразу вспомнила – об этом мне уже говорил Сэй Дзен.
– Может, оно и к лучшему, – я покосилась на жуткий барельеф. – Выглядит совсем неаппетитно.
Чем больше мы углублялись в башню, тем сильнее мне начинало казаться, что она живое существо, которое поглотило меня и не отпустит.
Странные, будто чужие мысли, пугающие мрачные и безумные образы витали в голове.
Не будь рядом со мной Данте, я бы, наверное, сошла с ума.
Бедненький мой Черничка – как он тут вообще продержался?
Я тихонько потрогала кармашек с крысом и он отозвался легким шевелением.
А Данте вот ничего – хладнокровен, спокоен и собран.
Как все-таки хорошо, что он со мной!
– Тебе не кажется, что кто-то следует за нами… По потолку? – тревожно оглянулась я.
– Вполне возможно. Это башня. Она полна хаоса и тьмы – даже сам дож Ксаргул не знает всех ее секретов. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее она действует.
– И на тебя тоже? – спросила.
По чувственным губам темного генерала скользнула усмешка.
– Слегка.
Мы прошли еще пару этажей, или, скорее, уровней – я чувствовала, что мне становится все хуже.
Все бредовей.
Отстала от Данте всего на пару шагов, и тут…
– Ух ты, какая милашка. И что же ты тут забыла?
На пороге одной из комнат возник атлетически сложенный красавец, гигант с могучими бицепсами, трицепсами и абсолютно красными волосами, из которых торчали шикарные загнутые черные рога, украшенные золотыми цепочками.
Его глаза блестели, как вишни, а пухлые губы изогнулись, обнажив белоснежные клыки.
Прикрыт данный товарищ был лишь только одними леопардовыми стрингами на кожаных ремешках. В сосках красноволосого блестел бриллиантовый пирсинг.
За его спиной была видна освещенная алыми всполохами роскошная зала, стены и пол которой были выложены мягкими панелями. И там, на всем пространстве этой залы были обнаженные люди, сплетенные в единое целое.
