Думаю, ему было достаточно высказаться по этому поводу, а мое согласие уже идет по умолчанию.
Утром я невыспавшаяся, потому что полночи выписывала номера телефонов, чтобы сразу после поликлиники обзвонить потенциальных работодателей и договориться о собеседовании. У Светланы сегодня выходной, поскольку я везу Макса в поликлинику, а потом планирую сама побыть с сыном.
Собираемся мы долго, преодолевая все “я сам” и “сними”, когда я пытаюсь надеть на сына кофту. Днем будет, как всегда поздней весной, тепло, но с утра пока еще прохладно.
Сын ни в какую не хочет утепляться. С горем пополам натянув на него кроссовки, я бросаю его кофту в сумку, и мы наконец выходим из дома.
До остановки практически бежим, потому что время поджимает. Если опоздаем, придется становиться в живую очередь, а там можно проторчать до обеда. С моим непоседой это не то что наказание, это просто пытка. Максу интересно в поликлинике первые минут двадцать, пока еще он знакомится со всеми детьми и тискает их игрушки.
А когда уже знает всех и изучил их роботов, машинки и плюшевых медведей, он начинает скучать. И тогда начинается пытка. Потому что он носится по коридорам, сбивая все на своем пути. А на мои попытки притормозить его отвечает падением на пол и нечеловеческим криком.
Мы заходим в маршрутку, и я протягиваю водителю купюру. Мне не нравится его замедленная реакция и расфокусированный взгляд. Как будто он выпивший. Но перегара нет. Можно было бы дождаться другую маршрутку и поехать на ней, но она будет не раньше, чем через пятнадцать минут.
Тогда мы точно опоздаем. На этой хоть есть шанс приехать вовремя.
Заняв место у окна, я усаживаю Макса к себе на колени, и через несколько минут машина трогается с места. Водитель так несется по дороге, что кажется, будто это не мы с сыном опаздываем в поликлинику, а он. В какой-то момент он пролетает мимо остановки. Люди, приготовившиеся выйти, возмущаются. Ругаются с водителем и друг другом, но потом наступает какое-то странное напряжение.
"
"Как все произошло, я уже и не понимаю. Мы просто мчим по дороге, а в следующий момент я слышу звук удара, скрежет металла и крики людей. Нас с Максом швыряет вперед, а потом машина заваливается набок. Я только успеваю накрыть сына своим телом, как на нас сыплются другие люди.
На какое-то время я теряю сознание. Последнее, что помню, – это то, как я крепко сжимаю сына в своих руках и не позволяю никому из упавших задеть его.
