"
"А затем он тоже вышел из вертолёта. Просто и без затей шагнул в открытую дверь. Правда, когда приземлился, на земле остался небольшой кратер.
— Эх, Валера, — тяжело вздохнул седой княжич с мёртвым взглядом и покачал головой, глядя на Гуджинского, — раньше ты ж нормальный мужик был… А сейчас что? Задницу готов вылизывать Касимовскому? Или ты проникся идеями царевича Михаила и его фракции?
Гуджинский аж побагровел, но сказать ничего не успел.
— Бывай, Валера, — сделал ручкой княжич с мёртвыми глазами.
А в следующий миг от борта вертолёта до земли появилась ледяная гряда.
Прыгнув на неё, княжич легко скатился вниз, будто на коньках с ледяной горки.
— Мерзавцы! Гады! Подлецы! Быдло! — как из пулемёта выдал Гуджинский и гневно топнул ногой.
— А, мне кажется, отличные ребята, — усмехнулся я, а затем, приблизившись к полковнику, заговорщически прошептал: — А представьте, что будет, когда мы закроем аномалию и я вытащу их обратно?
Гуджинский, точно хамелеон сменил цвет лица с красного на белый и замер с открытым ртом.
Хлопнув его по спине, я тоже без затей спрыгнул вниз, укрепив тело покровом.
— Я что зря на складе лестницу искал?! — донёсся сверху расстроенный голос помощника пилота.
Я приземлился на траву и кивнул бойцам, во все глаза пырящимся то на нас, то на вертолёт.
Бедные люди… сидят в глуши, среди деревьев. А ради чего? «Бедствие» они уж точно сдержать не смогут. Их призвание в случае прорыва тварей из аномалии — успеть доложить об этом, прежде чем умереть.
— Бойцы, хорош зевать! — голос баронессы Воробьёвой прервал мои размышления.
— Идите уже пожитки собирайте. Сейчас мы аномалию закроем, и домой поедете! А ты, — она взглянула на меня, замолчала и, хмыкнув, проговорила: — командир, шевели жопой! А то без тебя уйдём!
Не сдержавшись, я широко улыбнулся. Понимаю, почему Касимовский послал этих ребят на убой. Он таких терпеть не может.
А мне они уже нравятся!
* * *Войдя в туман аномалии, мы оказались в песках под палящим солнцем.
— Я знала, что тут будет жарко, но не настолько же! — недовольно проворчала Воробьёва, оглядываясь.
А затем лукаво уставилась на своего мужа и, схватив его за руку, пропела: — Зай, а можно я буду тут ходить в купальнике?
— Можно, — ровным тоном ответил Пётр Воробьёв. — Но, когда тебя сожрут скарабеи, я найду себе новую жену.
— Хах! Не найдёшь! — гордо выгнула спину Ксения. — У тебя весьма специфические вкусы. Таких, как я, больше нет.
— Млять… — выругался её муж и почесал затылок. — Аргумент.
