Так как и Фая, и граф — воплощения моих способностей, энергию-опыт я получил со всех четырёх трупов. Террористы были разных национальностей и разного возраста. Но у них были очень похожие Метки.
Так вот… Мне захотелось проверить одну фишку, о которой я думал уже очень давно. Моя Фая охотно пожирает тварей, использующих огонь. То есть её профиль «огонь», и враги со схожим профилем усиливают её более качественно.
А что, если со мной точно так же?
Только у меня множество профилей.
Так, у меня есть умение на скрытность, и пусть оно более глубокое, чем банальная невидимость и заглушение своих звуков да запахов, но…
Почему бы не попробовать?
Короче, я вкинул энергию-опыт с одного террориста-скрытника в своё «Раствориться в мире».
И обомлел! Умение прокачалось глубже и качественнее, чем если бы я влил столько же энергии-опыта, но без «оттенка скрытности».
Вот такое вот ценное открытие. Стало быть, мне нужно убивать лекарей, или монстров с огромной регенерацией, чтобы прокачивать Семейный Дар? Или каких-нибудь тварей пространства и времени, чтобы усилить мой самый мощный комплекс умений?
Ну или тупых толстых тварей, усиливающих энергией своё тело, чтобы сделать более качественный свой покров?
— Белозеров?! — голос Демиденко отвлёк меня от размышлений.
Наконец-то меня заметили!
— Прошу прощения! — бросил дворянин Демиденко потомственному графу Архипу Хорькину и, нагло повернувшись спиной к своему собеседнику, поспешил ко мне навстречу мимо охранников комплекса.
— Всем привет! — сделал я ручкой и сосредоточил взгляд на Демиденко, который как раз остановился передо мной. — Что-то хотели сказать, Аркадий Петрович?
— Я настоятельно рекомендую вам вернуться в ваши апартаменты, Максим Константинович. Уверяю вас, мы, верные вассалы баронского рода Жуковых, разберёмся с этой ситуацией.
— С чего бы вам так себя утруждать? — хмыкнул я.
Глаза Демиденко изумлённо расширились.
Он возмущённо втянул ноздрями воздух и яростно зашептал:
— Явиться сюда такой толпой и что-то требовать — возмутительно! Это вопиющие неуважение всех нас! Моих соратников, моих господ, и гостей комплекса! Но, что страшнее — неуважение к Его Высочеству!!! — с придыханием проговорил он, подняв указательный палец к небу.
Сколько преклонения перед ПЕВГом, а!
«А прикинь, оппа, если бы этот хрыщ знал, что ты тоже Высочество.
