Когда ни один княжич, ни один генерал-лейтенант не посмеет себя поставить выше меня."
"В конце концов, когда я смогу дать отпор своим кровным братьям.
Которых у меня, между прочим, аж девять штук от четырёх наших матушек-императриц — жён бывшего императора. Мой кровный папаша, обладатель могучей огненной Метки, находясь на пороге смерти, заявил, что трон займёт лишь самый достойный из его сыновей через десять лет. Затем он умер. И нет у него ни могилы, ни гробницы… Его тело стало золой и развеялось, как дым.
Я видел это на записи в интернете. Этот момент — и его речь и его смерть транслировали в прямом эфире и не только на территории Российской Империи.
С тех пор Империю раздирают противоречия. Влиятельные рода тянут одеяло на себя. Пытаются переманить к себе принцев, возвысить их… Кто-то из братьев самостоятельно формирует свои фракции, кто-то плывёт по течению.
Фракции борются друг с другом на всех фронтах.
И никто понятия не имеет, как будут определять «достойного», когда минет ровно десять лет со смерти императора.
Ладно, об этом я буду думать, когда обрету силу.
Надо оно мне? Не надо?
Плевать.
Я в любой момент могу продемонстрировать Семейный Дар Императорского рода и выйти из тени.
Но попозже. Не сейчас.
А сейчас…
— Я не хочу в Мурманск, Ваша Светлость. Та ещё глушь и холодно. Но в то же время, недалеко от границ с Европейскими державами. А меня британцы ищут.
— И что же ты хочешь? — хмуро спросил он. — Наплевать на закон и проигнорировать полевой лагерь?
— Я выбираю Новосибирск, — произнёс я твёрдо.
Хоть я и не был уверен, что там есть подобный лагерь. Но там тоже находится точка постоянных аномалий. Нет столичного лоска и высоких аристократов, притом далеко от Европы, и… Не самая глушь.
Всё-таки совсем в глуши мне жить не хочется. Я хочу, чтобы моё имя гремело! Нужно начинать с чего-нибудь посолиднее Мурманска. При всём уважении, в Мурманске моё имя лишь покроется льдом.
А чего этот гад на меня так хитро смотрит.
— Тебе повезло, Максим, — изрёк он.
— Мы приобрели тебе билет не только в Мурманск. Хочешь в Новосибирск — вперёд. Вылет через несколько часов.
И глаза такие у него типа: «Малыш, я переиграл тебя».
Иди в задницу, дядя. Я переигрывал твоё переигрывание. Аномалии Новосибирска разнообразнее Мурманских! Они все и их монстры станут кормом для меня и моей Метки!
В этот момент зверюга, живущая рядом с моим Сосредоточением, послала мне эмоцию: «солидарное голодное урчание».
