Раненый, теряя кровь, полз по грязи к колодцу на середине площади. Он умер, так и не добравшись туда. Он был в кожаном кафтане и остроконечном шлеме, но без эмблемы, которая помогла бы понять, на чьей стороне он бился.
Вороны закружились в синих сумерках, и зажглись первые звезды.
– Дотракийцы верят, что звезды – это души погибших в бою, – сказал Теон. Об этом ему когда-то рассказывал мейстер Лювин.
– Дотракийцы?
– Табунщики из-за Узкого моря.
– А, эти. Во что они только не верят, дикари.
Ночь и дым почти не позволяли рассмотреть, что происходит внизу, но лязг стали постепенно затихал, а крики и звуки рогов уступили место стонам и причитаниям.
Из дыма показался конный отряд. Во главе его ехал рыцарь в темных доспехах. Его круглый шлем отсвечивал красным, бледно-розовый плащ струился с плеч. У главных ворот он остановился, и кто-то из его людей потребовал, чтобы им открыли.
– Кто вы – друзья или враги? – прокричал в ответ Черный Лоррен.
– Разве враг станет приносить такие дары? – Красный Шлем махнул рукой, и у ворот сбросили три мертвых тела, осветив их факелом, чтобы защитники на стенах могли видеть лица.
– Старый кастелян, – сказал Черный Лоррен.
– И Леобальд Толхарт, и Клей Сервин. – Мальчику-лорду попала в глаз стрела, сиру Родрику по локоть отсекли левую руку. Мейстер Лювин с горестным криком упал на колени, и его стошнило.
– У жирного кабана Мандерли не хватило духу покинуть Белую Гавань, не то бы мы и его притащили, – крикнул Красный Шлем.
«Я спасен, – подумал Теон.
– Отчего же я тогда чувствую такую пустоту? – Это же победа, сладкая победа, избавление, о котором он молился. Он взглянул на мейстера Лювина. – И подумать только, что я уже собрался сдаться, надеть черное…»
– Откройте нашим друзьям ворота. – Может, хоть сегодня он уснет, не боясь того, что ему приснится.
Дредфортцы въехали через ров во внутренние ворота. Теон спустился вниз с Лорреном и мейстером, чтобы встретить их во дворе. Тускло-красные штандарты трепались на немногочисленных пиках – гораздо больше воинов было вооружено топорами, мечами и щитами, порядком изрубленными.
– Сколько человек вы потеряли? – спросил Теон спешившегося Красного Шлема.
– Двадцать или тридцать. – Свет факелов мерцал на выщербленной эмали его забрала. Шлем и латный ворот имели вид человеческого лица и плеч с содранной кожей, с разинутым в беззвучном вопле ртом.
– У сира Родрика было впятеро больше войска.
– Да, но он думал, что мы друзья. Распространенная ошибка.
