Странно, Дамианис вовсе не против, что его драгоценная дочь будет жить в Москве, а не в Греции, на роскошной вилле. И странно, что сам он здесь не живет. Но куда сильнее вводит в ступор покладистость Егора и его забота о Кире. Это из-за ее беременности? Почему вдруг появляется ощущение, что со мной таким нежным бывший муж не будет, когда узнает, что и я в положении?
Собираюсь спросить о работе, о том, как продвигаются дела, рассказать об инвесторах, которых нашел Зен, но в комнату влетает Лето. Заметив, что я не сплю, она садится в ногах и начинает что-то тараторить.
— У тебя ребенок, Даша? — удивляется Егор.
Хочу сказать, что два. Один в животе — его, а тот, что лепечет на греческом, — Дамианиса. Но вместо этого прощаюсь с бывшим мужем, попросив побыстрее приехать.
— С Егором общалась? — с явным недовольством спрашивает появившийся в дверном проеме Зен.
Дамианис даже заспанный и уставший выглядит как бог. Я же отекшая и разбитая. В зеркало можно не смотреться, и так знаю. Пробегаюсь по Зену глазами, ловя себя на мысли, что Ника бы сейчас пищала от восторга.
Впрочем, не только она. Его рубашка расстегнута, виден плоский, накачанный живот, темная дорожка волос от пупка уходит вниз и очень бодрит воображение.
Это какое-то жестокое и мучительное испытание, особенно после моего сна и тянущих болей внизу живота. Стоит представить нас с Зеном вместе, как влечение к нему усиливается. Может, мне вообще нельзя заниматься сексом, раз у тела такие странные реакции, когда я об этом думаю. А может, наоборот, все от недостатка интима.
— Да, я разговаривала с Егором. — Обнимаю Лето и ласково поглаживаю малютку по плечу.
— Как у них дела? Не могу дозвониться до Киры. — Зен поправляет темную прядь, упавшую ему на лицо.
Почему меня одновременно раздражает и привлекает этот мужчина? Еще пару мгновений назад вспоминала о сексе с ним во сне и хотела, чтобы сон сбылся, а сейчас мечтаю убить.
— Без понятия, — спокойно отвечаю и поднимаюсь с дивана.
Спазм внизу живота опять доставляет неудобство.
Я морщусь, запрещая себе делать резкие движения, и возвращаюсь к мягким подушкам.
От внимания Зена не ускользает мое странное поведение. Он ничего не спрашивает, но, сдвинув брови к переносице, наблюдает за мной.
— У Леи сегодня обследование. Может, тебя тоже показать врачу?
— Лето! Она привыкла к своему имени, — снова завожусь.
Кажется, начинаю понимать, почему меня раздражает Зен. Он мне нравится. Но проблема в том, что я не могу позволить себе подобный интерес.
