— Зен рывком притягивает меня к себе и опять целует.
Кусаю его за нижнюю губу и вырываюсь из рук.
— Еще раз это сделаешь…
— И что?
— Напишу на тебя заявление о домогательствах. Я не намекала, что хочу большего.
— Большего? — ухмыляется он, игнорируя угрозы про полицию. — Сегодня точно не получится. Я двое суток на ногах. А хотелось бы делать тебе приятно всю ночь.
Глаза Дамианиса горят огнем, от него больше не веет холодной сдержанностью, к которой я привыкла за месяцы работы с ним. Зен в офисе, копающийся в бумажках и проводящий переговоры, и Зен, который страстно целует, — два совершенно разных мужчины.
Этому где-то обучают? Или Дамианис специально не показывает людям, сколько в нем порока и тьмы?
— Когда я могу написать заявление о снятии своей кандидатуры? Я не буду с тобой работать.
— Когда хочешь. Но принять твою «отставку» я не смогу. Заменить тебя некем.
Делаю глубокий вдох и выдох. Это просто провокация. Зен словно ищет мои слабые места. И что самое отвратительное, я ведь обещала себе держаться от него подальше, но опять попалась на эмоциональный крючок.
Эти поцелуи, маленькая Маугли… Как оставаться безучастной?
— Пообщайся с ребенком и уходи. Я устала. Иначе обнулю все свои предложения о помощи и будешь среди ночи искать няню, понял?
— Ребенок ведь ни при чем…
— Хватит. — Прожигаю Зена взглядом. — Не знаю, зачем тебе это… — обвожу рукой пространство между нами, — но никакого продолжения не будет. Я здесь по работе и из-за того, что сослали черт-те куда, лишь бы не помешала драгоценному счастью Киры Дамианис.
Даже не удивлюсь, что тот приказ — твоих рук дело. Мы с Егором после развода почти год работали вместе, и всех все устраивало! До вашего появления.
— Точно устраивало? Так осталась бы, я разве этому как-то мешал? Порвала бы приказ, заставила его переделать. Люди обычно ртом отказываются от предложенных условий, которые им не нравятся. Или у тебя были причины для отъезда? Потребность бежать как можно дальше, потому что не хочешь наблюдать за чужим счастьем? Боязнь признаться себе в том, что не способна испытывать это чувство и забыть бывшего мужа в других объятиях?
Не знаю, что на меня находит.
Подобное поведение мне несвойственно от слова «совсем». Еще никому не давала пощечин, но и никто со мной так не говорил. Наше расставание с Егором хоть и было болезненным, но даже тогда я не имела столько желания ударить бывшего мужа, как сейчас Дамианиса.
Запоздало понимаю, что сделала. Как и то, что мне позволили это сделать.
