— А как же тогда ты взял его биоматериал?
— Было непросто это организовать, но ничего невозможного нет.
— Почему непросто? — Вспоминаю недавний снимок в прессе.
— Небольшие трудности возникли, — пространственно отвечает Леон.
«Да, эти трудности были очень красивые», — едва не слетает с моего языка.
— В таком случае пусть твой брат и дальше не знает. А это… — Делаю паузу, набирая в легкие воздуха, и поднимаю пакет. — Мне ничего от вас не надо. Больше не появляйся здесь. Никогда. И Зену можешь передать то же самое.
Я отдаю Леону деньги и собираюсь уйти, но его пальцы впиваются в кожу.
— Ты в порядке, Даша?
В порядке ли я? Это даже звучит смешно!
Леон хмурится, когда я, словно рыба, открываю и закрываю рот, не в силах подобрать слова, а потом выдаю короткое:
— Отпусти.
Морщинка между его бровями становится выраженнее.
— Давай провожу.
— Я же сказала, мне ничего от тебя и твоей семьи не надо!
Вырываюсь из крепкой хватки и, открыв дверь, забегаю в подъезд. Противно, что я опять раскисла и плачу.
Дохожу до лифта, но тот, как назло, не работает. Тогда иду к лестнице. Хватаюсь за перила и поднимаюсь по ступеням. Перед глазами все расплывается, голова кружится. Я доползаю до квартиры, думая, что сейчас потеряю сознание. Тянусь за телефоном, чтобы позвонить Асе и попросить ее приехать. Организм больше не справляется с тем стрессом, который я испытываю."
"Вставляю ключ в замочную скважину, а потом наступает пустота. Последнее, что помню, — страх упасть на живот. Мой Марк сейчас самое главное в жизни.
В себя я прихожу в больничной палате. Рядом Ася и Ника. Они о чем-то перешептываются, так тихо, что едва улавливаю голоса.
Я глухо стону и хватаюсь за гудящую голову. Кажется, на затылке появилась шишка.
— Слава богу! — Ася оказывается рядом и трогает меня за руку, несильно ее сжимает. — Как же ты нас всех напугала, Даша! Я чуть не поседела, когда позвонили и сказали, что тебя везут в больницу.
— Безумно напугала, — присоединяется Ника.
— Поддерживаю, — доносится откуда-то сбоку голос брата.
— С этой минуты находишься под тотальным контролем.
Поворачиваюсь и смотрю на Альберта. На нем тоже нет лица. Давно я не видела брата таким уставшим. Будто постарел лет на десять.
— Марк… — Освобождаюсь от прикосновения Аси и тянусь к животу.
— С твоим сыном все хорошо, — спокойно говорит Альберт. — А вот у тебя истощение и пониженный гемоглобин. Критичного ничего нет, однако на пару-тройку дней придется остаться под наблюдением.
