Глава 31
- Иветта! – гавкнула я на нее, заставив подпрыгнуть. – Давай, быстро говори, что там такое!
- Ваш муж, - Иветта опустила глаза. – Он пьет! А еще он повторяет: «О, я чуть ее не убил… Я чуть не убил ее!». Ну… видимо, сожалеет…
Осталось выяснить, в какую сторону раскачивается маятник его совести.
- А еще он бросил бутылку в камин. Там так вспыхнуло… А он смеется, как демон!
Иветта полезла к себе в декольте, нашарила там связку оберегов на все случаи жизни и прижала их к губам.
У меня бровь поползла наверх.
Застыв на том месте, где ей уже дальше ползти некуда, бровь вернулась на место.
- Вы бы не могли помочь? – спросила Иветта. И только сейчас я увидела за спиной Иветты еще лица.
- Хорошо, сейчас пойду помогать! Там много осталось? – заметила я, разминая печень. Запахнув халат, я встала, видя, как шарахнулись слуги от двери и с моего пути.
Я гордо направилась вниз по лестнице. Пьющий муж – горе в семье. И ведь начал так рано! Мы с ним еще едва знакомы, а он уже начал пить! Что будет дальше!
- А вы не могли бы поймать мне мышь.
А лучше крысу. Есть у вас где-нибудь дохлая крыса? – спросила я, ставя в тупик всех слуг.
- Зачем, мадам? – спросила Иветта.
- Записывай, дорогая моя. Берется пьющий мужик – одна штука, берется то, что он пьет. Туда кидается дохлая крыса. Если выжмет и допьет, то уже не спасти. А если вытащит и выкинет, то шансы тают с каждой секундой. А если он вдруг захочет показать ей свой внутренний мир, то есть все шансы спасти бедолагу, - заметила я, а у Иветты от таких народных мудростей челюсть отпала.
Но служанка тут же нашлась.
- Нет, нельзя! Он потом нас всех поубивает! Вы знаете, какой у него нрав! – перепугалась Иветта. – Вы просто поговорите с ним! Уложите его в кровать! И поругайте!
Ах да, они же тут не в курсе, что брак у нас не настоящий!
Слуги благословили меня встревоженным шепотом, указывая на приоткрытую дверь, откуда подозрительно сквозил свет. Я подошла к ней и толкнула ее.
Огромная роскошная столовая, видимо, предназначалась для хороших жен.
Поэтому я в ней еще ни разу не ужинала. Массивный коричневый стол напоминал огромного таракана своими вычурными ножками.
Золотом плавились свечи в роскошных подсвечниках. Золотой кубок с окрысившейся мордой мантикоры стоял на столе. Могучая рука держала его, поблескивая фамильным перстнем. Черные, как смоль волосы ловили блик света и не отпускали его. Смугловатая кожа, словно плавилась от терпкого свечения. На меня медленно поднялись мутные желто-карие глаза.
