– Тетя Рори, ты тоже обещала, что на речке поплаваем!
Я опустила глаза и сжала зубы, понимая, что сын прав – я обещала ему веселье.
Но откуда я могла знать, что в речке плещется тридцать четвертый вороватый богатырь со склонностью к вранью?!
Боже, ну почему снова он на мою голову? Что плохого я сделала в этой жизни, что даже в тихой деревне за семьдесят километров от города встретила ЕГО?!
Создавалось впечатление, что куда бы я ни пошла, куда бы ни уехала и где бы ни пыталась спрятаться, все равно встречу там его.
– Хорошо, плавай! – решила я, краем глаза заметив, как облегченно выдохнул Матвей.
– Скиртач, отойдем? – грозно потребовал Роберт, который явно хотел реабилитироваться в наших глазах.
– Роберт Леванович, а может, не надо? У вас рука тяжелая, – шкодливо улыбнулся Матвей.
– Федя, тетя Рори поможет тебе переодеться, – потребовала я с намеком.
– Я сам могу, уже большой, – буркнул сын и убежал снимать одежду, а я в упор посмотрела на Матвея:
– Не смей приближаться к моему сыну!
– Я его не обижу, – совершенно серьезно заявил Матвей.
– Матвей…
– Катя…
– Прекрати это! – потребовала я.
– Что «это»?
– Вот это все! Ты поплавал? Сходи помоги бабушке, если она не вымышленная, а нас оставь в покое!
– Я Феде обещал клад искать! Нельзя нарушать обещания, данные ребенку. А бабуле я вечером помогу.
– Ты… Уйди, по-хорошему прошу, – взмолилась я. – Он привыкнет, а ты…
– Нет, Катерина Романовна, никуда я не пропаду, даже не надейся, – жестко осадил меня Матвей.
Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза.
Мое сердце билось где-то в висках, а в горле пересохло от его близости, от тона и непоколебимой уверенности, с которой он сказал последнюю фразу.
– Я готов, – прервал наш молчаливый диалог Федя.
– Катя, речка неглубокая, пошли с нами, там мне по пояс, – уговаривал меня Матвей.
– Мам, я тебя спасу, если станешь тонуть, – поддержал его Федя, – ну пойдем, мамочка!
– Хорошо, – не смогла я отказать сыну.
Отошла на несколько шагов назад, сняла сарафан, оставаясь в одном купальнике, и успела заметить, как почернели глаза Матвея, а сам он слегка завис, рассматривая меня с ног до головы.
Сглотнул, мотнул головой и придержал полотенце на бедрах.
К нам вернулись о чем-то доселе спорившие Аврора с Робертом. Осмотрев нашу композицию, Леванович продемонстрировал мужскую солидарность и позвал Федю в речку наперегонки.
В тот момент я заметила, что на берегу стало безлюдно. Фан-клуб, состоящий из четырех барышень, куда-то внезапно исчез.
