Если кто узнает, что ты Катерину свою выгораживал, когда на ней подозрение висело, с тебя погоны снимут, и будешь ты в этих шортах арбузами на трассе торговать. Так и быть, отдам.
– Она красотка, – встрял Кирюха.
– Я в курсе, – согласился Лева, – сексом пахнет.
– Левушка, я тебе сейчас нос сломаю, чтобы ты больше не принюхивался, – пообещал я.
– Мот, я все понимаю, она огонь, и ты поплыл. Но не забывай, где ты работаешь.
– В отделе по борьбе с наркотиками, – рявкнул я, – и Катя к этому не имеет никакого отношения.
Я не стал говорить, что уже засветился в ее глазах как Матвей. И понятия не имел, как я буду объясняться с Катериной.
Но, блин, я хотел, чтобы она меня узнала. Меня настоящего. Старался ей правду говорить, чтобы потом не было мучительно больно.
А после «синей» ночи вообще решил, что если это она и ее салон, – подставлюсь, но сесть не дам.
Это магия какая-то вне Хогвартса, а не Катя.
Я ее когда первый раз увидел, уже тогда напрягся. Красивая, эффектная, уверенная в себе девушка.
От нее веяло сексом и женственностью.
А еще – проблемами. Не теми, по которым специализировался я, нет. Она все время куда-то спешила, вечно на телефоне, всегда чем-то занята. Но я видел ее глаза. Такой взгляд не сыграть. Растерянность, словно она не знала, куда бежать и за кого прятаться.
Придумал и убедил парней, что втереться в доверие – отличный вариант. И с каждым днем, узнавая ее все лучше, понимал, что она просто слабая женщина в большом мире, но точно не та, кто будет распространять наркотики.
Надоело смотреть со стороны, хотелось оказаться как можно ближе. Да и дело застопорилось, и неизвестно, сколько бы мы еще следили за всей этой толпой, если бы не предприняли хоть что-то. План был прост – нас трое, три салона, три хозяйки. Мимо владелицы салона такие дела мутить почти невозможно, значит, они либо были в доле, либо сами занимались противозаконной деятельностью.
В моей голове родился Эдик, и первые наши встречи я искренне веселился.
Над собой, над ее растерянным выражением лица. Пока в один прекрасный момент не понял, что не хочу ей врать. Что я заигрался.
Что я, мать вашу, хочу эту женщину себе!
Сам себя сначала не понимал. Злился, на нее, на себя, на ситуацию. Шатало от ненависти, пока она в разработке была, до дикого возбуждения, когда вдвоем оставались.
Крышу она двигала одним взглядом. Мы ей тачку специально сломали, в тот день она должна была быть со мной.
