– Значит, стрижем коротко, – решилась клиентка, глядя на окосевшую от нахальства и «экспертности» братцев Ольгу, – и такой же синий добавим.
Клиентка указала подбородком на довольную Элеонору, которая уже назначила себя законодательницей нового тренда.
– Катерина Романовна, что вы хотели? – «вспомнил» обо мне Эдуард, довольно сверкая глазами.
– Посоветоваться. Выйдем?
– Я в вашем полном распоряжении, – продолжил кривляться миланский конь.
Подошел ко мне, взял за талию и отвел в сторонку."
"Я завела его за угол, успев заметить, как мимо прошмыгнула любопытная Ирочка, которая подглядывала за представлением.
Мы спрятались от любопытных глаз, и я перестала себя сдерживать. Прижала Эдуарда спиной к стене, вцепилась в него и зло прошипела:
– Ты что творишь, конь Аполлон из Милана?
– Спасаю твою прекрасную попу, не видно? – он игриво приподнял брови и смотрел так, что щеки заполыхали.
– Прекрати это немедленно!
– Не могу, Катерина, я сегодня амбассадор всего синего. Сейчас клиенток твоих покрасим, потом синявок.
– Боже, помилуй синявок, – выдохнула я. – Ты что задумал?
– Катя, все будет хорошо, обещаю. Не нервничай ты так.
– Как? Ты… Да кто ты такой? – застонала я.
Эдуард перестал улыбаться. Глядя мне в глаза, поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по щеке. Меня словно током ударило. Я дернулась и машинально облизнула губы кончиком языка.
– Я это просто я, Кать, – прошептал он, сглатывая.
Зрачки Эдуарда расширились, а дыхание участилось, пока он продолжал выводить узоры на моей щеке указательным пальцем.
– Меня пугает твое молчание, – призналась я, – я не понимаю, что ты от меня хочешь.
– А меня пугает, что если ты узнаешь кто я, то больше не захочешь иметь со мной ничего общего, – непривычно серьезно признался Эдуард, растеряв в тот момент весь флер дурашливости и веселья.
– Ты не сможешь все время молчать, – окончательно напряглась я.
– Кать, честно, я неплохой человек. Неидеальный, со своими загонами, но тебе я зла не желаю. Дай мне шанс тебя в этом убедить, я немного прошу.
Не гони меня, и сама убедишься в том, что я не вру.
– В чем смысл? – не теряла я надежды.
– Не знаю, – пожал он плечами. – А обязательно для всех поступков в жизни нужен смысл?
– Да.
– Иногда его просто нет. Пойдем синеву расплескивать. Потом поговорим.
От нашего разговора я еще сильнее запуталась. Вернулась к Элеоноре, вернула на лицо профессиональную улыбку и продолжила работу.
Эд тоже растерял свой пыл, и все чаще я ловила на себе его взгляд.
