По сути, это стало началом конца, всеобщего краха, – уязвленное самолюбие одного политика породило исчадия высочайших технологий, которые быстро подхватили инициативу – для новой дорогостоящей техники были созданы системы управления, базирующиеся на основе модулей искусственного интеллекта.
Война людей стремительно перешла в иную фазу и стала войной машин.
Колонии получили негаданную передышку – пока три ударных флота пытались овладеть Дабогом, в развитых системах, таких как Элио, Кьюиг, Рори[16] и Хапер,[17] колонисты, оправившись от шока, сумели подготовиться к обороне и дать отпор уже на дальних подступах к своим планетам.
Тактика молниеносного захвата пяти индустриально развитых миров рухнула. В боях за Кьюиг в руки колонистам попал поврежденный крейсер Альянса,[18] три фрегата и десятки вспомогательных кораблей. Дальнейший ход истории оказался предопределен цепью роковых для обеих сторон конфликта событий.
Кирсанов знал, чем обернулась для Земли потеря двух ударных флотов.
Один попал в руки колонистов и стал основой их военно-космических сил, второй канул в пучины аномалии космоса в период битвы за Элио. Колонии еще почти на год получили передышку, которую сумели использовать с полной отдачей. На спутнике планеты Рори срочно строились космические верфи, подземные заводы непокоренного Дабога начали производить истребители и серв-машины – наступила эпоха величайших потрясений, ужасающих битв и выходящих за рамки понимания открытий.
Свободные Колонии и Земной Альянс, вступив в новую безжалостную схватку, заимствовали друг у друга все, что могли, начиная с гонки технологий, нацеленных не на выживание, но подчиненную задачам взаимного истребления.
Последующие годы привели к небывалому количественному росту парка боевых механизмов, продолжалось и качественное усовершенствование техники.
…Мысли Андрея текли неровно. Он изучал историю войны не по учебникам и в полной мере сопереживал каждому событию.
Война прошла через его разум, он знал о ней, что называется, из первых рук, уже затрудняясь ответить на вопрос: сколько искусственных сознаний он прочел в стремлении к поставленной командованием цели. Кирсанов видел войну в самых жутких ее обличьях. Но тяжелее всего, как ни странно, воспринималась статистика военных лет. Цифры буквально уничтожали разум, и по мере накопления баз данных он все отчетливее понимал: будущего нет.
